-- Я буду навѣдываться къ вамъ каждый день. Вы бы желали, чтобы вашъ новый домъ былъ готовъ какъ можно скорѣе?
-- Оно не то чтобы я былъ въ смертельныхъ попыхахъ,-- отвѣчалъ мистеръ Боффинъ,-- а только если платишь людямъ за работу, такъ надо все-таки знать, что они не копаются. Какъ вы думаете?
-- Совершенно вѣрно,-- согласился секретарь.
На этомъ они разстались.
"Ну вотъ и чудесно", сказалъ самъ себѣ мистеръ Боффинъ, принимаясь по своему обыкновенію расхаживать по двору взадъ и впередъ. "Теперь только уладить съ Веггомъ, и дѣла пойдутъ какъ по маслу".
Безсовѣстный плутъ забралъ власть надъ человѣкомъ высокой простоты. Низкій человѣкъ взялъ верхъ надъ благороднымъ человѣкомъ. Другой вопросъ, прочны ли бываютъ такія побѣды. Но что онѣ удаются,-- объ этомъ свидѣтельствуетъ ежедневный опытъ и этого сама подснаповщина не могла бы отмахнуть. Безхитростный Боффинъ былъ до такой степени оплетенъ лукавымъ Веггомъ, что готовъ былъ заподозрить себя въ вѣроломствѣ, собираясь сдѣлать Веггу добро. Ему казалось (такъ ловко обошелъ его Веггъ), что онъ, мистеръ Боффинъ. ведетъ какую-то подлую интригу, устраивая то самое, чего въ своихъ мечтахъ только и добивался отъ него Веггъ. Итакъ, въ тѣ минуты, когда добрякъ Боффинъ мысленно обращалъ къ Веггу наиблагодушнѣйшее лицо, онъ не былъ вполнѣ увѣренъ, что не заслуживаетъ упрека за то, что повернулъ ему спину.
По этой-то причинѣ мистеръ Боффинъ провелъ весь день въ большой тревогѣ. Онъ не могъ успокоиться, пока не наступилъ вечеръ и не принесъ съ собою Вегга, неторопливо ковылявшаго въ Римскую Имперію. Мистеръ Боффинъ былъ въ то время глубоко заинтересованъ превратностями судьбы одного великаго полководца, который запомнился ему подъ именемъ Булли Сойерса, но который, быть можетъ, болѣе извѣстенъ міру и болѣе знакомъ историку подъ менѣе британскимъ наименованіемъ Велизарія. Но даже живой интересъ мистера Боффина къ карьерѣ этого генерала блѣднѣлъ передъ мучившей его необходимостью очистить свою совѣсть передъ Веггомъ. И когда теперь ученый джентльменъ, выпивъ и закусивъ по своему обычаю, до испарины, развернулъ книгу со всегдашнимъ вступленіемъ: "Итакъ, мистеръ Боффинъ, сэръ, начнемте разрушаться и падать", мистеръ Боффинъ остановилъ его вопросомъ:
-- Помните, Веггъ, какъ я сказалъ вамъ однажды, что хочу вамъ кое-что предложить?
-- Позвольте мнѣ, сэръ, надѣть колпакъ размышленія,-- отвѣчалъ этотъ джентльменъ, оборачивая ничкомъ развернутую книгу.-- Помню ли я, какъ вы мнѣ однажды сказали, что хотите мнѣ предложить кое-что?.. Дайте подумать... Такъ точно, теперь припоминаю, мистеръ Боффинъ. Это было на углу нашего дома. Такъ точно. Вы сначала спросили, нравится ли мнѣ ваше имя, и по своему откровенному нраву я вамъ отвѣтилъ: нѣтъ. Могъ ли я думать тогда, какъ близко будетъ мнѣ это имя?
-- Я надѣюсь, оно будетъ вамъ еще ближе, Веггъ.