-- А потомъ исчезло?
-- Да, потомъ исчезло.
-- Въ какомъ углу ты была на ту пору, старушка?
-- Да здѣсь же, у сундука... Ну вотъ сначала я пересилила себя и продолжала разбирать веши, даже стала опять напѣвать. "Господи", говорю себѣ, "буду думать о чемъ-нибудь другомъ, о чемъ-нибудь пріятномъ, и выкину это изъ головы". Вотъ я и стала думать о новомъ домѣ, о Беллѣ Вильферъ, и крѣпко такъ задумалась надъ этой простыней. Держу ее въ рукахъ и разглядываю. И вдругъ смотрю: всѣ три лица сразу засѣли въ складкахъ... Я выронила простыню...
Такъ какъ простыня все еще лежала на полу, гдѣ упала, то мистеръ Боффинъ поднялъ ее и положилъ на сундукъ.
-- А потомъ и побѣжала ко мнѣ?
-- Нѣтъ. Я рѣшила, что надо попробовать въ другой комнатѣ, попробовать стряхнуть съ себя эту блажь. Думаю себѣ: пойду пройдусь потихоньку по комнатѣ старика изъ угла въ уголь, можетъ быть, тогда и отвяжусь отъ нихъ. Пошла со свѣчкой. Вхожу, подхожу къ кровати, и вдругъ, опять чувствую, что воздухъ биткомъ набитъ лицами.
-- Все тѣми же?
-- Да. Я чувствовала ихъ даже въ темномъ уголкѣ за боковой дверью, и на черной лѣстницѣ и вездѣ. Они весь дворъ запрудили. Тутъ я и окликнула тебя.
Мистеръ Боффинъ глядѣлъ на мистрисъ Боффинъ, совершенно растерявшись отъ изумленія. Мистрисъ Боффинъ, растерявшись отъ невозможности понять случившееся, глядѣла на мистера Боффина.