Постепенно увлекаясь воспоминаніями, она опять подняла руку; ея глаза заблистали восторгомъ, и она снова стала прекрасной.
Остановившись на мгновеніе, помолчавъ и прислушавшись къ чему-то невидимому съ улыбкой на лицѣ, она оглядѣлась вокругъ и пришла въ себя.
-- Какою жалкою дурочкой вы меня считаете,-- не правда ли, мистеръ Рейборнъ? Недаромъ я вамъ такъ надоѣла,-- ужъ я это вижу. Но сегодня суббота, и я не задерживаю васъ больше.
-- Другими словами,-- перебилъ се Южинъ, вполнѣ готовый воспользоваться намекомъ,-- вы хотите, чтобъ я ушелъ, миссъ Ренъ?
-- Ну да, вѣдь сегодня суббота,-- отвѣчала она.-- Дитя мое придетъ домой рано. А мое дитя безпокойное, злое дитя. Мнѣ не хотѣлось бы, чтобы вы видѣли моего ребенка.
-- Куклу?-- спросилъ Юджинъ, не понимая и ожидая объясненія.
Но какъ только Лиззи незамѣтно, почти однѣми губами, шепнула ему два слова: "Отецъ ея",-- онъ уже не медлилъ и тотчасъ же распрощался. На углу улицы онъ остановился закурить сигару и, можетъ быть, задать себѣ вопросъ, что же это онъ дѣлаетъ. Если такъ, то отвѣть долженъ былъ выйти самый неопредѣленный. Кто же могъ знать, что онъ дѣлаетъ, когда и самъ онъ никогда не думалъ о томъ, что и зачѣмъ онъ дѣлаетъ.
Когда онъ поворачивалъ за уголъ, на него наткнулся человѣкъ, пробормотавъ какое-то извиненіе. Поглядѣвъ ему вслѣдъ, Юджинъ замѣтилъ, что субъектъ этотъ направился къ двери, изъ которой самъ онъ только что вышелъ.
Какъ только человѣкъ этотъ ввалился въ комнату, Лиззи встала и хотѣла уйти.
-- Не уходите, миссъ Гексамъ,-- сказалъ тотъ почтительно, съ трудомъ выговаривая слова.-- Не избѣгайте несчастнаго человѣка съ разбитымъ здоровьемъ. Удостойте бѣднаго больного вашей компаніи. Это... это не пристанетъ.