-- Извините, если я не отвѣчу вамъ и на это. Человѣкъ вашей профессіи лучше всякаго другого долженъ понимать, что многія семьи не желаютъ оглашать свои семейныя несчастія безъ крайней необходимости. Я не отрицаю, что, предлагая мнѣ эти вопросы, вы исполняете свою обязанность; но увѣренъ и въ томъ, что вы не будете оспаривать моего права не давать отвѣта. Покойной ночи.
Онъ повернулся къ двери, гдѣ сателлитъ, не сводившій глазъ со своего начальника, все еще стоялъ, какъ безгласная статуя.
-- Во всякомъ случаѣ, сэръ, у васъ вѣрно нѣтъ причины не дать мнѣ вашей карточки,-- сказалъ инспекторъ.
-- Въ этомъ я не отказалъ бы вамъ, если бы при мнѣ были карточки. Но у меня ни одной не осталось.
Говоря это, онъ покраснѣлъ и сильно смутился.
-- По крайней мѣрѣ,-- продолжалъ инспекторъ, не измѣнивъ ни голоса, ни позы -- вы не откажетесь оставить мнѣ вашу фамилію и адресъ?
-- Это, извольте, сдѣлаю.
Инспекторъ обмакнулъ перо въ чернильницу и положилъ его на клочекъ бумаги подлѣ себя, а потомъ принялъ прежнюю позу. Незнакомецъ подошелъ къ конторкѣ и написалъ несовсѣмъ твердой рукой слѣдующее: "Мистеръ Юлій Гандфордъ, Кофейня Казначейства, въ Палэсъ-Ярдѣ, въ Вестминстерѣ". Пока онъ писалъ, наклонивъ голову, инспекторъ искоса изучалъ каждый волосъ на этой головѣ.
-- Полагаю, сэръ, вы тамъ только проѣздомъ?
-- Да.