-- Слѣдовательно, вы пріѣзжій?
-- Что? Да, пріѣзжій.
-- Покойной ночи, сэръ.
Сателлитъ опустилъ руку, отворилъ дверь, и мистеръ Юлій Гандфордъ вышелъ.
-- Резервный! {Резервными (Reserve) называются тѣ полисмены, которые дежурятъ на полицейскихъ станціяхъ или въ конторахъ и которымъ поручается дѣйствовать въ случаяхъ необыкновенныхъ, требующихъ особенной полицейской ловкости.} позвалъ инспекторъ.-- Возьмите и сохраните эту бумажку; а за джентльменомъ слѣдите, не подавая ему ни малѣйшаго повода оскорбиться; узнайте, точно ли онъ тамъ остановился, и развѣдайте о немъ все, что можно.
Сателлитъ исчезъ, а инспекторъ, вновь превратившись въ аббата, обмакнулъ перо въ чернила и принялся за свои книги.
Оба друга, смотрѣвшіе на инспектора и болѣе заинтересованные профессіональными его пріемами, чѣмъ подозрительнымъ Юліемъ Гандфордомъ, спросили его, не думаетъ ли онъ, что тутъ дѣло несовсѣмъ чисто.
Аббатъ отвѣчалъ уклончиво, что навѣрное ничего не можетъ сказать. Убійство можетъ совершить всякій. Вотъ воровство со взломомъ или мошенничество требуетъ выучки, подготовки. А убійство -- дѣло иное. Всей полиціи это хорошо извѣстно. Онъ видалъ многое множество людей, приходившихъ въ его подвалъ для удостовѣренія тождества труповъ; но ему еще ни разу не приходилось видѣть человѣка, который былъ бы до такой степени потрясенъ. Впрочемъ, можетъ быть, тутъ причиною больше желудокъ, чѣмъ голова. Если такъ, то странный желудокъ; да и все, можно сказать, странно въ немъ. Жаль, что нѣтъ ни слова правды въ томъ повѣрьѣ, что будто бы изъ трупа течетъ кровь, если до него дотронется убійца. Нѣтъ, трупъ-то никакого знака не подастъ. Буйныхъ проявленій отъ живыхъ, какъ вотъ отъ той бабы, бываетъ вдоволь (онъ разумѣлъ стукотню и визгъ въ карцерѣ),-- ихъ не рѣдко хватаетъ на всю ночь; но отъ мертвыхъ тѣлъ ничего не бываетъ, сколько ни жди.
До формальнаго осмотра, назначеннаго на слѣдующій день, нельзя было ничего предпринять, и потому оба друга распрощались съ аббатомъ и вышли. Гафферъ Гексамъ съ сыномъ отправились своей дорогой; но на послѣднемъ поворотѣ Гафферъ велѣлъ мальчику идти домой, а самъ зашелъ выпить полпинты въ таверну съ красными занавѣсками, всю покривившуюся и свѣсившуюся съ берега надъ рѣкой.
Мальчикъ засталъ сестру, попрежнему сидѣвшую у огня, за работой. Она подняла голову, а онъ спросилъ: