Съ лицомъ болѣе серьезнымъ, съ движеніями болѣе сдержанными, чѣмъ обыкновенно, мальчикъ одѣлся, подошелъ къ столу и сѣлъ, устремивъ изумленные глаза на лицо сестры.
-- Вотъ видишь ли, Чарли, дружокъ, я узнала навѣрное, что пришло тебѣ время уходить отъ насъ. Ты будешь гораздо счастливѣе, чѣмъ теперь, ты устроишься гораздо лучше, и не далѣе, какъ въ будущемъ мѣсяцѣ, даже не далѣе будущей недѣли.
-- Да какъ ты можешь это знать?
-- Какъ знаю,-- этого не сумѣю сказать, но знаю, Чарли, знаю.
Хотя ни въ ея голосѣ, ни въ выраженіи ея лица не произошло никакой перемѣны, она тѣмъ не менѣе едва рѣшалась смотрѣть на брата. Опустивъ глаза, она рѣзала хлѣбъ, намазывала масло, разливала чай и вообще занималась разными мелкими дѣлами.
-- Тебѣ непремѣнно надо разстаться съ отцомъ, Чарли. Я останусь съ нимъ, а ты долженъ уйти.
-- Надѣюсь, не изъ за глупыхъ церемоній ты не хочешь мнѣ сказать всю правду,-- проворчалъ мальчикъ, съ неудовольствіемъ разбрасывая по столу намазанный масломъ хлѣбъ.
Она не отвѣчала.
-- Я тебѣ вотъ что скажу,-- разразился онъ вдругъ,-- ты вѣдь себѣ на умѣ; ты думаешь, что намъ троимъ тутъ тѣсно, и потому хочешь спровадить меня.
-- Если ты въ этомъ такъ увѣренъ, Чарли, то и я тоже увѣрена, что я себѣ на умѣ, что намъ троимъ тучъ тѣсно и что я хочу спровадить тебя.