-- Вотъ тебѣ водка, отецъ,-- выпей съ чаемъ, пока я поджарю говядину. Когда рѣка начнетъ замерзать, много будетъ на ней бѣдъ,-- какъ ты думаешь?
-- Бѣдъ всегда много,-- проговорилъ Гафферъ, подливая въ чай водку изъ плоской черной фляжки,-- понемногу, чтобы ея казалось больше,-- всегда много. Бѣда -- что сажа въ воздухѣ. Да что же это мальчуганъ? Развѣ не вставалъ еще?
-- Вотъ и говядина готова, отецъ. ѣшь, пока горячая, а какъ поѣшь, мы сядемъ къ камину и поговоримъ.
Старикъ замѣтилъ, что Лиззи уклоняется отъ отвѣта на его вопросъ. Онъ бросилъ торопливый и сердитый взглядъ на пустую койку въ дальнемъ углу, нетерпѣливо дернулъ дочь за фартукъ и спросилъ:
-- Гдѣ сынъ? Говори.
-- Ты завтракай, отецъ, а я сяду рядомъ съ тобой и разскажу.
Онъ посмотрѣлъ на нее, размѣшалъ свой чай, отхлебнулъ два или три глотка, отрѣзалъ кусокъ мяса своимъ складнымъ ножомъ и началъ ѣсть. Потомъ сказалъ:
-- Ну, говори же, куда дѣвался мой сынъ.
-- Не сердись, отецъ. У него большая охота учиться.
-- Неблагодарный бездѣльникъ!-- закричалъ старикъ и затрясъ ножомъ въ воздухѣ.