-- Въ настоящую минуту,-- отвѣчаетъ Винасъ, продолжая дуть на чай,-- я не могу вамъ на это отвѣтить.
-- Полноте! По вашимъ же собственнымъ словамъ, я недорого стою,-- говоритъ мистеръ Веггъ убѣдительнымъ тономъ.
-- Оно, дѣйствительно, недорого для сборнаго костяка -- съ этимъ я согласенъ, мистеръ Веггъ, но вы можете оказаться драгоцѣннымъ, какъ... (тутъ мистеръ Винасъ отхлебываетъ еще глотокъ чаю, но такого горячаго, что у него захватываетъ духъ и изъ его слабыхъ глазъ бѣгутъ слезы)... какъ аномалія, какъ уродство, если вы извините мнѣ это слово.
Сайлесъ сдерживаетъ негодующій взглядъ, выражающій все, что угодно, кромѣ желанія извинить мистера Винаса, и говоритъ:
-- Кажется, вы меня знаете, мистеръ Винасъ; знаете и то, что я никогда не торгуюсь.
Мистеръ Винасъ продолжаетъ глотать горячій чай, закрывая глаза при каждомъ глоткѣ и сейчасъ же спазматически ихъ открывая, но согласія на продажу не даетъ.
-- Я имѣю надежду на нѣкоторое улучшеніе моего матеріальнаго положенія,-- говоритъ съ чувствомъ мистеръ Веггъ,-- а потому не желалъ бы, откровенно признаться, не желалъ бы при такихъ обстоятельствахъ быть, такъ сказать, разбросаннымъ по свѣту -- кусочекъ тамъ, кусочекъ тутъ. При такихъ обстоятельствахъ, повторяю, я желалъ бы собрать себя, какъ человѣкъ порядочный.
-- Такъ у васъ пока однѣ лишь надежды, мистеръ Веггъ? Слѣдовательно, большихъ денегъ не водится. Въ такомъ случаѣ послушайте, что я съ вами сдѣлаю. Я попридержу васъ у себя. Я никогда не измѣняю своему слову: не опасайтесь,-- я васъ не продамъ. Вотъ вамъ моя рука. Охъ-охъ-охъ, Боже мой!
Съ немалымъ облегченіемъ принимая обѣщаніе мистера Винаса и желая задобрить его, мистеръ Веггъ сначала молча смотритъ, какъ онъ вздыхаетъ и пьетъ чай, а потомъ говоритъ ему, стараясь придать своему голосу тонъ участія:
-- Вы какъ будто о чемъ-то грустите, мистеръ Винасъ. Или дѣла идутъ плохо?