А! это мѣткій выстрѣлъ, прямо въ цѣль!-- всѣ это чувствуютъ. Какъ могутъ люди дѣлать такія вещи? Да!.. Алхимикъ, разносящій шампанское, смотритъ такъ, какъ будто онъ могъ бы дать довольно ясное понятіе о томъ, какъ это дѣлаютъ люди, если бъ только захотѣлъ.
-- Какъ можетъ мать,-- говоритъ мистрисъ Венирингъ, положивъ вилку, складывая вмѣстѣ концы своихъ орлиныхъ пальцевъ и обращаясь къ тому изъ отцовъ-толстосумовъ, который проѣзжаетъ по три тысячи миль каждую недѣлю,-- какъ можетъ мать смотрѣть на своего ребенка, зная, что она живетъ выше средствъ мужа,-- я представить себѣ не могу!
Юджинъ дѣлаетъ поправку въ томъ смыслѣ, что мистрисъ Ламль, не будучи матерью, не имѣетъ ребенка, на котораго она могла бы смотрѣть.
-- Правда,-- соглашается мистрисъ Венирингъ,-- но это не нарушаетъ принципа.
Для Бутса совершенно ясно, что это не нарушаетъ принципа. Не менѣе ясно оно и для Бруэра. Но Буфферъ портитъ все дѣло тѣмъ, что примыкаетъ къ нимъ: такова ужъ его несчастная судьба. Вся остальная компанія готова была скромно принять предложеніе о нерушимости принципа, покуда Буфферъ не сказалъ, что принципъ не нарушенъ. Но какъ только онъ это сказалъ, поднимается общій ропотъ и оказывается, что, напротивъ, именно нарушенъ принципъ.
-- Но я не понимаю,-- говорить отецъ трехсотъ семидесяти пяти тысячъ,-- если люди, о которыхъ идетъ рѣчь, занимали положеніе въ обществѣ, то, значитъ, общество ихъ принимало?
Венирингъ считаетъ своимъ долгомъ сознаться, что они обѣдали за этимъ самымъ столомъ и что даже свадьба ихъ праздновалась въ этомъ домѣ.
-- Ну, такъ тогда я не понимаю,-- продолжаетъ тотъ же отецъ,-- какимъ образомъ они могли дойти до полнаго банкротства,-- даже живя выше средствъ. Вѣдь у людей, занимающихъ хоть какое-нибудь положеніе, всегда есть возможность такъ или иначе поправить свои дѣла.
Юджинъ, пребывающій, повидимому, въ непріятномъ настроеніи мрачныхъ предположеній, говоритъ:
-- Предположимъ, что вы, напримѣръ, живете выше средствъ?