-- Я умираю отъ нетерпѣнія спросить, зачѣмъ его вызывали.
"Умираешь?" бормочетъ про себя Юджинъ. "Такъ и умрешь, пожалуй, потому что тебѣ не удастся спросить. Окажу-ка я благодѣяніе обществу и уйду. Пройдусь съ сигарой и все хорошенько обдумаю. Надо обдумать".
Съ задумчивымъ лицомъ онъ отыскиваетъ свое пальто и шляпу и, незамѣченный алхимикомъ, уходить.
Часть четвертая.
I. Травля.
Спокойнымъ и живописнымъ казался въ одинъ лѣтній вечеръ Плашватеръ Вейръ-Милльскій шлюзъ. Мягкій вѣтерокъ шевелилъ свѣжими зелеными листочками деревьевъ, нѣжной тѣнью скользилъ по рѣкѣ, нѣжной тѣнью пробѣгалъ по травѣ, мягко склонявшейся подъ его прикосновеніемъ. І'олосъ падающей изъ шлюза воды, какъ и голоса вѣтра и моря, звучалъ бы напоминаніемъ о внѣшнемъ мірѣ для всякаго созерцателя, если бъ ему случилось очутиться здѣсь, но только не для мистера Райдергуда, который сидѣлъ и дремалъ на одномъ изъ деревянныхъ воротовъ своихъ створовъ. Чтобы можно было добыть вино изъ боченка, надо прежде налить его туда тѣмъ или инымъ способомъ, а такъ какъ вино чувства никогда и никакимъ способомъ не попадало въ мистера Райдергуда, то ничего по этой части нельзя было и получить отъ него.
Рогъ сидѣлъ и дремалъ, поминутно теряя равновѣсіе, и каждое его пробужденіе отъ сна сопровождалось сердитымъ удивленнымъ взглядомъ и ворчаньемъ, какъ будто, за неимѣніемъ кого-нибудь другого, онъ собирался накинуться на себя самого. Въ одно изъ такихъ пробужденій донесшійся съ рѣки призывъ: "Шлюзъ! Эй, шлюзъ!" не далъ ему снова впасть въ дремоту. Онъ встряхнулся, поднялся на ноги, ворча, какъ злая собака, и заключивъ свое ворчанье отвѣтнымъ крикомъ, повернулся лицомъ къ рѣкѣ, чтобъ посмотрѣть, кто его окликалъ.
Это былъ гребецъ-любитель, управлявшійся съ веслами очень ловко, хоть и небрежно, и сидѣвшій въ такой легонькой лодочкѣ, что Рогъ проворчалъ: "Ишь ты какая скорлупка!" и только тогда принялся вертѣть воротъ, чтобы пропустить гребца. Когда этотъ послѣдній всталъ во весь ростъ въ своей лодкѣ, держась багромъ за деревянную обшивку шлюза, въ ожиданіи, когда откроются створы, Рогъ Райдергудъ узналъ въ немъ "другого почтеннѣйшаго", то есть мистера Юджина Рейборна. Но тотъ -- по невниманію ли, или потому, что онъ былъ чѣмъ-нибудь озабоченъ,-- совершенно не узналъ его.
Тяжелые створы, скрипя, стали медленно отворяться. Маленькая лодочка прошла между ними, и они снова затворились за ней. Она тихонько подвигалась къ нижней части шлюза, выжидая, чтобъ отворились вторые створы и пропустили ее. Райдергудъ перебѣжалъ ко второму вороту и принялся его вертѣть. Въ ту минуту, когда онъ налегъ грудью на рычагъ, чтобы заставить створы скорѣе отвориться, онъ замѣтилъ подъ живой изгородью, у бечевника за шлюзомъ, какого то лодочника, который спалъ тамъ или отдыхалъ.
Вода въ шлюзѣ подымалась все выше и выше, разбрасывая прибитый теченіемъ соръ, и подымала лодку, такъ что стоявшій въ ней гребецъ постепенно выросгалъ, точно призракъ: такъ по крайней мѣрѣ должно было казаться съ того мѣста подъ изгородью, гдѣ лежалъ лодочникъ. Райдергудъ замѣтилъ даже, что лодочникъ приподнялся на локтѣ и смотрѣлъ на эту выроставшую, точно изъ-подъ земли, фигуру, не сводя съ нея глазъ.