-- Не можете утонуть?
-- Не могу.-- Онъ покачалъ головой съ глубокимъ убѣжденіемъ.-- Меня одинъ разъ уже вытащили изъ воды, когда я тонулъ, значитъ, я не могу утонуть, это дѣло извѣстное. Я не хотѣлъ бы, чтобъ объ этомъ провѣдалъ тотъ проклятый пароходъ, что утопилъ меня, а то они, пожалуй, откажутся уплатить мнѣ убытки. Но всѣ, кто, какъ я, работаетъ на рѣкѣ, отлично знаютъ, что разъ человѣка вытащили изъ воды, онъ ужъ никогда не утонетъ.
Брадлей кисло улыбнулся невѣжеству, которое онъ не оставилъ бы безъ поправки ни въ одномъ изъ своихъ учениковъ, и продолжалъ, не отрываясь, смотрѣть внизъ на темную воду, какъ будто она невидимыми чарами тянула его съ себѣ.
-- А вамъ, должно быть, нравится мѣстечко?-- замѣтилъ Райдергудъ.
Тотъ ничего не отвѣтилъ, а все стоялъ и смотрѣлъ, какъ будто и не слыхалъ этихъ словъ. На лицѣ его было очень мрачное выраженіе,-- выраженіе, смысла котораго никакъ не могъ уяснить себѣ Рогъ. И злоба тутъ была, и рѣшимость, но эта рѣшимость одинаково могла быть направлена и противъ него самого, какъ противъ другого. Если бы въ эту минуту онъ отступилъ вдругъ назадъ, разбѣжался и прыгнулъ туда, въ темный омутъ, это не могло бы никого удивить: это было только естественно для человѣка съ такимъ выраженіемъ лица. Какъ знать? Быть можетъ, его смятенная душа, рѣшавшаяся на жестокое дѣло, въ этотъ мигъ колебалась между этимъ зломъ и другимъ.
-- Вы, кажется, сказали, что хотите отдохнуть часокъ-другой?-- снова заговорилъ Райдергудъ, наблюдавшій за нимъ исподтишка.
Но ему пришлось толкнуть его локтемъ, прежде чѣмъ онъ откликнулся:
-- А? Что?... Да.
-- Пошли бы вы и вправду да соснули часика два.
-- Спасибо. Хорошо.