-- Лучшее, что мы могли сдѣлать въ данномъ случаѣ, это -- взглянуть на вопросъ съ коммерческой точки зрѣнія. А какъ коммерческая сдѣлка, онъ разрѣшенъ,-- сказалъ мистеръ Боффинъ.-- Вы оказали мнѣ услугу, большую услугу, и я вамъ за нее заплатилъ. Имѣете вы что-нибудь возразить противъ цѣны?
Мистеръ и мистрисъ Ламль переглянулись черезъ столъ, но ни тотъ, ни другая не нашли возраженій. Мистеръ Ламль только пожалъ плечами, а мистрисъ Ламль не проявила ровно ничего.
-- Прекрасно,-- сказалъ мистеръ Боффинъ.-- Мы надѣемся (я, то есть, и моя старушка), вы отдадите намъ справедливость въ томъ, что мы выбрали самый простой и самый прямой путь, какой только можно было выбрать въ данномъ случаѣ. Мы со старушкой старательно обсудили дѣло между собой и рѣшили, что поощрять васъ въ вашихъ надеждахъ и даже просто молчать было бы нечестно съ нашей стороны. Вотъ потому-то я и далъ вамъ понять безъ дальнѣйшихъ разговоровъ, что...-- Мистеръ Боффинъ поискалъ было новаго оборота рѣчи, но, не найдя ни одного столь выразительнаго, какъ его прежняя фраза, повторилъ, конфиденціальнымъ тономъ: -- что этому не бывать. Если бъ я умѣлъ сказать все это какъ-нибудь полюбезнѣе, я такъ бы и сдѣлалъ. Надѣюсь, впрочемъ, что я не былъ слишкомъ нелюбезенъ, по крайней мѣрѣ я этого не хотѣлъ. Итакъ,-- прибавилъ онъ въ видѣ заключенія,-- желаю вамъ благополучно идти вашей дорогой, а за симъ прощайте.
Мистеръ Ламль, съ нахальнымъ смѣхомъ, всталъ по одну сторону стола, а мистрисъ Ламль, презрительно нахмурившись,-- по другую. Въ эту минуту на лѣстницѣ раздались торопливые шаги, и въ комнату влетѣла безъ доклада Джорджіана Подснапъ, вся въ слезахъ.
-- О, Софронія!-- воскликнула она, всплеснувъ руками и бросаясь къ ней съ поцѣлуями.-- Милая моя, дорогая! Можно ли было подумать, что вы попадете въ такую бѣду! Можно ли было подумать, что у васъ съ Альфредомъ будетъ въ домѣ распродажа послѣ всего прежняго, послѣ того, что вы для меня сдѣлали! Вы оба были такъ добры ко мнѣ... О, мистрисъ Боффинъ! простите меня за вторженіе, но вы не знаете, какъ я любила Софронію даже послѣ того, какъ папа запретилъ мнѣ бывать въ ея домѣ. Вы не знаете, что я перечувствовала за нее, когда узнала отъ мама, что они раззорились! Вы не знаете, какъ я не спала цѣлыя ночи и все плакала, оплакивала мою бѣдную Софронію, моего перваго и единственнаго друга!
Манера мистрисъ Ламль рѣзко измѣнилась подъ дѣйствіемъ поцѣлуевъ этой простенькой дѣвочки. Она поблѣднѣла, какъ смерть, и бросила умоляющій взглядъ сперва на хозяина, потомъ на хозяйку. И оба поняли ее безъ словъ, поняли тоньше и лучше, чѣмъ, можетъ быть, поняли бы болѣе образованные люди на ихъ мѣстѣ, ибо чутье у этихъ простыхъ стариковъ вытекало прямо изъ сердца.
-- Мнѣ ни минуты больше нельзя оставаться,-- говорила между тѣмъ Джорджіана.-- Сегодня мы съ мама съ утра поѣхали по магазинамъ, и я сказала, что у меня болитъ голова, и упросила мама позволить мнѣ посидѣть въ экипажѣ на Пикадилли. Оттуда я проѣхала въ Саквиль-Стриттъ и узнала, что Софронія здѣсь. А потомъ мама поѣхала въ Портлэндъ-Плзсъ къ одной ужасной каменной старухѣ въ тюрбанѣ (она изъ деревни пріѣхала), а я сказала, что мнѣ не хочется къ ней, и что лучше я завезу карточки Боффинамъ... Простите, что я такъ просто назвала васъ Боффинами, но я такъ разстроена, а тутъ еще фаэтонъ ждетъ у подъѣзда... Ахъ, что сказалъ бы папа, если бъ узналъ!..
-- Не бойтесь, душечка,-- сказала ей мистрисъ Боффинъ.-- Вѣдь вы пріѣхали насъ повидать.
-- Ахъ, нѣтъ, совсѣмъ нѣтъ!-- воскликнула Джорджіана.-- Это очень невѣжливо такъ говорить, я знаю, но я пріѣхала, чтобъ повидать Софронію, моего единственнаго друга... О, какъ я тосковала по васъ, моя дорогая, еще прежде даже, чѣмъ узнала о вашемъ несчастьѣ! Теперь же разлука съ вами вдвое для меня тяжелѣй.
Въ глазахъ гордой женщины были настоящія слезы, когда эта глупенькая, добрая дѣвочка обвилась руками вокругъ ея шеи.