Бѣдная простодушная дѣвушка нѣжно обняла мистрисъ Ламль, а потомъ протянула руку мистеру Ламлю.
-- Прощайте, дорогой мистеръ Ламль... то есть, Альфредъ, я хотѣла сказать. Надѣюсь, послѣ сегодняшняго дня вы больше не будете думать, что я отвернулась отъ васъ и Софроніи изъ-за того, что вы лишились своего положенія въ свѣтѣ... Ахъ, Господи! я такъ наплакала себѣ глаза, что мама навѣрное спроситъ, что со мной... Охъ, кто-нибудь, сведите меня внизъ ради Бога!
Мистеръ Боффинъ свелъ ее внизъ, усадилъ въ экипажъ, и видѣлъ, какъ ее повезли, такую худенькую и безпомощную, совсѣмъ исчезавшую подъ широкимъ фартукомъ желтаго фаэтона, изъ-за котораго выглядывали только ея бѣдные заплаканные глазки, точно глазки наказаннаго ребенка, который въ припадкѣ горя и раскаянія, жалобно выглядываетъ изъ своего угла, куда его поставили за какой-нибудь дѣтскій проступокъ.
Вернувшись въ столовую, мистеръ Боффинъ увидѣлъ, что мистрисъ Ламль все еще стоитъ по одну сторону стола, а мистеръ Ламль по другую.
-- Я позабочусь,-- сказалъ онъ, показывая имъ билеты и ожерелье,-- чтобъ все это было возвращено по принадлежности.
Мистрисъ Ламль взяла съ углового столика свой зонтикъ и теперь обводила имъ узоръ на скатерти обѣденнаго стола, какъ незадолго передъ тѣмъ обводила на обояхъ стѣны въ квартирѣ мистера Твемло.
-- Надѣюсь, вы не скажете ей правды, мистеръ Боффинъ?-- проговорила она, поворачивая къ нему голову, но не подымая глазъ.
-- Нѣтъ, не скажу,-- отвѣчалъ мистеръ Боффинъ.
-- Я разумѣю насчетъ того, чего стоитъ ея другъ,-- пояснила она ровнымъ голосомъ, упирая на послѣднее слово.
-- Нѣтъ,-- повторилъ онъ.-- Я только намекну ея родителямъ, что за ней слѣдуетъ немножко присматривать, но больше ничего имъ не скажу.