-- Мистеръ Боффинъ! Мистеръ Боффинъ!-- заговорила Софронія, продолжая чертить съ особенной старательностью.-- Мнѣ кажется, на свѣтѣ не много людей, которые на вашемъ мѣстѣ отнеслись бы ко мнѣ такъ бережно, съ такимъ вниманіемъ, какъ вы. Желаете вы принять мою благодарность?
-- Благодарность всегда можно принять,-- сказала съ обычнымъ своимъ добродушіемъ мистриссъ Боффинъ.
-- Въ такомъ случаѣ благодарю васъ обоихъ.
-- Софронія, вы, кажется, расчувствовались, моя милая?-- спросилъ насмѣшливо ея супругъ.
-- Полноте, сэръ!-- перебилъ его мистеръ Боффинъ.-- Хорошо думать о другомъ -- вещь совсѣмъ не плохая. Не плохо и то, когда другой хорошо думаетъ о тебѣ. Мистрисъ Ламль ничего не потеряетъ, заслуживъ чье-нибудь доброе мнѣніе.
-- Премного обязанъ. Но я обращался съ вопросомъ къ мистрисъ Ламль.
Она все чертила по скатерти съ мрачнымъ, неподвижнымъ лицомъ, и не отвѣтила ему.
-- А спросилъ я потому,-- продолжалъ Альфредъ,-- что я и самъ склоненъ расчувствоваться, видя, какъ вы присваиваете чужія деньги и вещи, мистеръ Боффинъ. Наша Джорджіаночка вѣрно сказала, что три пятифунтовые билеты лучше, чѣмъ ничего, и если продать ожерелье, то на вырученныя деньги можно купить кое что.
-- Да, если продать,-- добавилъ мистеръ Боффинъ, пряча ожерелье въ карманъ.
Альфредъ слѣдилъ за нимъ глазами и такимъ же жаднымъ взглядомъ проводилъ билеты, которые тоже исчезли въ жилетномъ карманѣ мистера Боффина. Потомъ онъ, не то съ раздраженіемъ, не то съ насмѣшкой, посмотрѣлъ на свою супругу. Она все чертила на столѣ, но пока она чертила, въ ней совершалась борьба, и эта борьба нашла себѣ выраженіе: кончикъ ея зонтика привелъ по скатерти нѣсколько глубокихъ послѣднихъ штриховъ, и изъ глазъ ея упало нѣсколько слезинокъ.