-- А что въ ней было, Боффинъ?-- спросилъ Сайлесъ.
-- Не золото, не серебро, не банковые билеты, не драгоцѣнные камни, Веггъ,-- ничего такого, что можно обратить въ деньги, клянусь душой!
-- Слышите, мистеръ Винасъ?-- сказалъ Веггъ, поворачиваясь къ своему компаньону съ многозначительнымъ видомъ.-- Будучи готовъ къ уклончивому отвѣту со стороны нашего мусорнаго друга, здѣсь присутствующаго, я заранѣе составилъ одинъ проектецъ, который, надѣюсь, не будетъ противорѣчить вашимъ видамъ. Эту бутылку мы поставимъ на счетъ нашему другу въ тысячу фунтовъ.
У мистера Боффина вырвался глубокій вздохъ.
-- Постойте, Боффинъ, еще не все. У васъ на службѣ состоитъ одинъ пролаза по имени Роксмитъ. Вамъ нельзя имѣть его при себѣ, пока мы будемъ обдѣлывать наше дѣльце. Его надо прогнать.
-- Я уже прогналъ его,-- проговорилъ мистеръ Боффинъ глухимъ голосомъ, не отнимая рукъ отъ лица и горестно раскачиваясь на стулѣ.
-- Уже прогнали? Вотъ какъ!-- подхватилъ съ удивленіемъ Веггъ.-- О! въ такомъ случаѣ, Боффинъ, пока, пожалуй, и все.
Несчастный мистеръ Боффинъ продолжалъ раскачиваться на своемъ стулѣ и стонать. Видя его въ такомъ горѣ, мистеръ Винасъ принялся его уговаривать быть тверже въ ниспосланномъ ему испытаніи и постараться постепенно пріучить себя къ своему новому положенію. Но Сайлесъ Веггъ и слышать не хотѣлъ о постепенности. "Да или нѣтъ, и никакихъ полумѣръ!" -- таковъ былъ девизъ этого жестокосердаго человѣка, и онъ повторилъ его много разъ самымъ угрожающимъ образомъ, вколачивая его въ полъ своей деревяшкой и грозя мистеру Боффину кулакомъ.
Наконецъ мистеръ Боффинъ попросилъ позволенія освѣжиться маленькой прогулкой по двору и передохнуть съ четверть часа. Мистеръ Веггъ не безъ затрудненій даровалъ ему эту великую милость, но съ условіемъ, что онъ самъ будетъ сопутствовать ему въ прогулкѣ, ибо онъ не увѣренъ, что его "мусорный пріятель" не выроетъ чего-нибудь тайкомъ, если его предоставить самому себѣ. Никогда еще подъ сѣнью мусорныхъ кучъ покойнаго Гармона не видали болѣе нелѣпаго зрѣлища, чѣмъ какое представляли изъ себя мистеръ Боффинъ, трусившій по двору, рѣзвой рысцой въ своемъ душевномъ разстройствѣ, и мистеръ Веггъ, съ усиліемъ ковылявшій за нимъ и зорко слѣдившій за каждымъ поворотомъ его глазъ, въ чаяніи открыть какой-нибудь тайникъ по направленію ихъ взгляда. Мистеръ Веггъ совсѣмъ упарился за эти четверть часа.
Когда они вернулись въ комнату, мистеръ Боффинъ бросился на стулъ и, засовывая руки въ карманы такъ глубоко, что они казались бездонными, простоналъ: