V. Жена нищаго.
Внушительная мрачность, съ какою мистрисъ Вильферъ встрѣтила мужа, когда онъ вернулся со свадьбы, такъ чувствительно задѣла его херувимскую совѣсть и такъ замѣтно ослабила твердость его ногъ, что шаткое состояніе души и тѣла преступника могло бы возбудить подозрѣнія не только въ его героической супругѣ, но и въ миссъ Лавиніи и даже въ почтенномъ другѣ дома мистерѣ Джорджѣ Сампсонѣ, если бы всѣ ихъ помыслы не были заняты другимъ. Но такъ какъ вниманіе всѣхъ троихъ было всецѣло поглощено самымъ фактомъ возмутительнаго брака, то они уже не могли удѣлить его преступному заговорщику, на его счастье. Такимъ образомъ своимъ спасеніемъ онъ былъ обязанъ единственно этому счастливому обстоятельству, но ужъ никакъ не себѣ.
-- Р. Вильферъ, вы не спрашиваете о вашей дочери Беллѣ,-- обратилась къ ему мистрисъ Вильферъ изъ своего параднаго угла.
-- Ахъ, правда, я и забылъ,-- проговорилъ онъ съ явно притворнымъ спокойствіемъ невѣдѣнія.-- Какъ... то есть вѣрнѣе, гдѣ Белла?
-- Не здѣсь!-- провозгласила мистрисъ Вильферъ, скрещивая руки.
Херувимчикъ пролепеталъ слабымъ голосомъ что-то такое въ родѣ неудачнаго: "Въ самомъ дѣлѣ, мой другъ?"
-- Не здѣсь!-- повторила мистрисъ Вильферъ суровымъ, звучнымъ тономъ.-- Короче сказать, Р. Вильферъ, у васъ больше нѣтъ дочери Беллы.
-- Нѣтъ дочери Беллы, мой ангелъ?
-- Нѣтъ! Ваша дочь Белла!-- произнесла мистрисъ Вильферъ съ такимъ высокомѣрнымъ видомъ, точно она не принимала никакого участія въ появленіи на свѣтъ этой молодой леди, и съ такой укоризной, точно это былъ какой-то предметъ роскоши, которымъ мужъ ея обзавелся исключительно за свой счетъ и даже вопреки ея совѣту,-- ваша дочь Белла отдала себя нищему.
-- Милосердый Боже!