-- Нѣтъ, дорогой мой, я слишкомъ хорошо знаю, что я только простая смертная.
Мистрисъ Вильферъ съ своей стороны много способствовала украшенію этой сцены тѣмъ, что сидѣла, приковавъ къ мужу свои черные глаза, точно два большіе вопросительные знака, строго вопрошавшіе его: "Заглянулъ ли ты въ свою душу? Заслуживаешь ли ты своего счастья? Можешь ли ты, положа руку на сердце, сказать, что ты достоинъ такой истерической дочери? Я не спрашиваю, достоинъ ли ты такой жены,-- оставимъ меня въ сторонѣ,-- но вполнѣ ли ты проникся нравственными величіемъ семейной сцены, на которую взираешь, и достаточно ли признателенъ за нее?" Всѣ эти вопросы очень безпокоили Р. Вильфера, пребывавшаго въ непрестанномъ страхѣ выдать какимъ-нибудь неосторожнымъ словомъ свое преступное участіе въ заговорѣ. Но какъ бы то ни было сцена окончилась и -- если принять во вниманіе всѣ обстоятельства -- окончилась благополучно. Тогда кроткій маленькій человѣчекъ, утомленный пережитыми волненіями (а отчасти, можетъ быть, и выпитымъ виномъ), задремалъ. Это причинило жестокую обиду его супругѣ.
-- Неужели вы можете думать о вашей дочери Беллѣ и спать?-- съ презрѣніемъ спросила она, на что онъ кротко отвѣтилъ:
-- Кажется, могу, моя дорогая.
-- Въ такомъ случаѣ,-- произнесла мистрисъ Вильферъ съ величественнымъ негодованіемъ,-- я посовѣтовала бы вамъ, если въ васъ есть хоть капля человѣческаго чувства, отправляться въ постель.
-- Благодарю, мой другъ,-- отвѣчалъ онъ,-- я и самъ думаю, что это лучшее для меня мѣсто.
И съ этими, не выражавшими никакого сочувствія, словами онъ очень охотно удалился.
Спустя нѣсколько недѣль молодая жена нищаго, рука объ руку съ самимъ нищимъ, явилась къ семейному чаю въ отвѣтъ на приглашеніе, переданное ей черезъ отца. И стремительность, съ какою эта храбрая леди въ одинъ мигъ расшвыряла всѣ укрѣпленія неприступной позиціи, такъ обдуманно подготовленной миссъ Лавиніей, была верхомъ торжества военной тактики.
-- Мамочка, дорогая, здравствуйте! Какъ поживаете? Здоровы?-- закричала Белла, вбѣгая въ комнату съ сіяющимъ лицомъ.-- И она весело поцѣловала мать.-- Лавви милочка, а ты какъ? Что Джорджъ Сампсонъ? Какъ его дѣла? Когда ваша свадьба? Очень вы будете богаты, Лавви? Ты мнѣ все, все разскажи, сейчасъ же!... Джонъ, поцѣлуй мам а и Лавви, и тогда все будетъ хорошо, и мы будемъ какъ дома.
Мистрисъ Вильферъ вытаращила глаза, но оказалась безоружной. Миссъ Лавинія тоже вытаращила глаза и тоже не нашлась, что сказать. А Белла тѣмъ временемъ совершенно непринужденно и положительно безъ всякихъ церемоній сбросила шляпку и усѣлась разливать чай.