-- Мама и Лавви, вамъ съ сахаромъ, я знаю. А вамъ, папочка, безъ молока. Джонъ пьетъ съ молокомъ. Прежде, до замужества, я пила безъ молока, а теперь -- съ молокомъ, потому что Джонъ такъ пьетъ Джонъ, ты поцѣловалъ мама и Лавви? Ага, поцѣловалъ? Чудесно! Я не видѣна, оттого и спросила -- Нарѣжь хлѣба, Джонъ... Вотъ умница! Теперь намажь ломтики масломъ. Мама любитъ двойныя тартинки, масломъ внутрь А теперь, мама и Лавви, скажите мнѣ правду, по чести: считали вы меня -- такъ, одну минутку,-- считали ли вы меня дрянной, негодной дѣвчонкой за то, что я убѣжала отъ васъ?
Но прежде, чѣмъ мистрисъ Вильферъ успѣла взмахнуть своими перчатками, жена нищаго снова защебетала весело и нѣжно:
-- Я думаю, вы обѣ немножко разсердились на меня. Я и заслужила, чтобъ на меня сердились, я знаю. Но видите ли... какъ бы это объяснить?... я была такая легкомысленная, такая безсердечная дѣвчонка и такъ много говорила о томъ, что выйду замужъ только изъ за денегъ и что я неспособна выйти по любви, что я думала, вы мнѣ теперь не повѣрите. Потому, понимаете, что вы вѣдь не знали, какъ я переродилась благодаря Джону. Вотъ я и хитрила съ вами: я стыдилась себя такой, какою вы меня считали, и боялась, что мы не поймемъ другъ друга и пожалуй поссоримся, о чемъ потомъ мы всѣ бы пожалѣли. А потому я и сказала Джону, что если онъ хочетъ взять меня безъ хлопотъ, то пусть беретъ. Онъ согласился, и мы повѣнчались въ Гринвичской церкви безъ всякихъ свидѣтелей, кромѣ какого-то неизвѣстнаго господина, который зашелъ туда случайно (тутъ глаза ея лукаво сверкнули) да еще одного инвалида. И не правда ли, мамочка, какъ хорошо вышло, что мы не поссорились и намъ не въ чемъ себя упрекать, и что мы всѣ теперь друзья и мирно такъ бесѣдуемъ за чаемъ?
Она вскочила, снова расцѣловала мать и сестру и вернулась на свое мѣсто (сдавивъ по дорогѣ шею мужа), послѣ чего продолжала:
-- А теперь вы, понятно, захотите узнать, какъ мы живемъ и на какія средства. Ну-съ, живемъ мы въ Блэкгитѣ, въ очаровательнѣйшемъ изъ кукольныхъ домиковъ, велико-лѣп-но меблированномъ, и есть у насъ дѣвушка служанка, поло-жи-тель-но прехорошенькая, и соблюдаемъ мы во всемъ экономію и порядокъ: вся жизнь идетъ у насъ по часамъ. А доходы наши -- полтораста фунтовъ въ годъ, и у насъ есть все, что намъ нужно, и даже больше. И наконецъ, если вы хотите знать, какого я мнѣнія о моемъ мужѣ, то я скажу вамъ по секрету: я почти люблю его.
-- А если вы хотите знать, какого я мнѣнія о моей женѣ,-- проговорилъ, улыбаясь, ея мужъ, очутившійся подлѣ нея такъ, что она не замѣтила его приближенія,-- то я скажу вамъ по секрету...
Но она вскочила и закрыла ему ротъ рукой.
-- Молчите, сэръ! Нѣтъ, Джонъ, серьезно: пожалуйста не теперь! Скажемъ тогда, когда я стану чѣмъ-нибудь получше куклы въ кукольномъ домикѣ.
-- Голубушка моя, а кто же ты теперь?
-- Ни на половину, ни на четверть нѣтъ во мнѣ того, что, я надѣюсь, ты найдешь во мнѣ со временемъ. Испытай меня прежде, Джонъ. Заставь пройти черезъ какой-нибудь тяжелый искусъ, и ужъ послѣ того скажи имъ, что ты думаешь обо мнѣ.