Онъ смотрѣлъ на нее съ искреннимъ чувствомъ нѣжной жалости и угрызенія. Его чувство было не настолько сильно, чтобы заставить его пожертвовать собой и пощадить ее, но все же это было сильное чувство.

-- Лиззи! Я раньше ни за что бы не повѣрилъ, что какая-нибудь женщина въ этомъ мірѣ можетъ такъ глубоко меня тронуть такими простыми словами. Но не судите меня слишкомъ строго. Вы не знаете, какое мѣсто вы занимаете въ моей душѣ. Вы не знаете, какъ вы преслѣдуете меня и смущаете. Вы не знаете того, что моя проклятая безпечность, приходившая мнѣ на помощь съ слишкомъ услужливой готовностью во всѣхъ затрудненіяхъ моей жизни, отказывается служить мнѣ теперь. Вы поразили ее на смерть, и подчасъ я почти готовъ желать, чтобы вы убили и меня вмѣстѣ съ ней.

Она не была приготовлена къ такимъ страстнымъ рѣчамъ, и онѣ пробудили въ ея сердцѣ естественный проблескъ женской гордости и радости. Развѣ не счастье было сознавать, что, при всей своей винѣ передъ нею, онъ такъ много думалъ о ней и что она имѣла надъ нимъ такую власть?

-- Вамъ больно видѣть мое горе, мистеръ Рейборнъ; мнѣ тоже больно васъ огорчать. Я не упрекаю васъ, право, не упрекаю. Мы съ вами разно чувствуемъ. Это и понятно: вы вѣдь не то, что я, и вы стоите на другой точкѣ зрѣнія. Вы не подумали, я знаю. Но я прошу васъ: подумайте теперь!

-- О чемъ подумать?-- спросилъ онъ съ горечью.

-- Подумайте обо мнѣ.

-- Научите, какъ мнѣ не думать о васъ, Лиззи, и вы совершенно измѣните меня,

-- Я не въ этомъ смыслѣ... Подумайте о томъ, что я принадлежу къ другой кастѣ, что цѣлая пропасть отдѣляетъ меня отъ васъ. Вспомните, что у меня нѣтъ покровителя, если нѣтъ его въ вашемъ благородномъ сердцѣ. Пощадите мое доброе имя. Если вы чувствуете ко мнѣ то, что могли бы чувствовать, если бы я была леди, то вы должны признать за мной и право требовать отъ васъ, чтобъ вы обращались со мной, какъ съ настоящею леди. Я не могу стать близкой ни вамъ, ни вашей семьѣ, потому что я простая работница, и если вы истинный джентльменъ, это должно быть для васъ такой же преградой, какъ если бы я была королевой.

Надо было имѣть очень низкую душу, чтобъ остаться глухимъ къ такой мольбѣ. Раскаяніе и колебаніе были написаны на лицѣ его, когда онъ спросилъ:

-- Неужели я такъ оскорбилъ васъ, Лиззи?