Онъ смотрѣлъ прямо въ ея прекрасное лицо, и на его собственномъ прекрасномъ лицѣ показался такой яркій отблескъ смѣшанныхъ чувствъ удивленія, упрека и гнѣва, что она, такъ горячо его любившая втайнѣ,-- она, чье сердце давно уже было полно имъ однимъ,-- безсильно поникла головой. Она старалась сохранить твердость, но онъ видѣлъ, что твердость ея таетъ подъ его взглядомъ. И въ тотъ моментъ, когда самообладаніе ей измѣнило, когда онъ впервые понялъ всю власть свою надъ ней, она пошатнулась и упала бы, если бы онъ не подхватилъ ее сильной рукой.
-- Лиззи, останьтесь такъ минуту! Отвѣчайте на то, что я васъ спрошу. Если бы насъ съ вами не раздѣляла пропасть, какъ вы выражаетесь, стали бы вы тогда просить меня уѣхать?
-- Не знаю, не знаю! Не спрашивайте меня, мистеръ Рейборнъ! Пустите меня, я уйду.
-- Клянусь вамъ, Лиззи, что вы уйдете спокойно. Клянусь, что вы уйдете одна. Я не пойду съ вами, я и за вами не пойду,-- только отвѣтьте мнѣ!
-- Что я могу вамъ отвѣтить, мистеръ Рейборнъ? Какъ я могу сказать, что бы я сдѣлала, если бъ вы были не тѣмъ, что вы есть?
-- Если бъ я былъ не тѣмъ, чѣмъ вы меня себѣ представляете,-- вставилъ онъ, ловко мѣняя форму фразы,-- вы и тогда ненавидѣли бы меня?
-- О, мистеръ Рейборнъ!-- воскликнула она съ мольбой и заплакала.-- Вы хорошо знаете, что я не ненавижу васъ.
-- Если бъ я былъ не тѣмъ, чѣмъ вы меня себѣ представляете, вы и тогда были бы такъ же равнодушны ко мнѣ?
-- О, мистеръ Рейборнъ, и этого вы не можете думать. Вы знаете, что это не такъ,-- отвѣтила она, какъ и прежде.
Во всей ея позѣ въ то время, когда онъ поддерживалъ ее,-- въ ея поникшей головѣ было что-то трогательное, молившее его сжалиться надъ ней и не принуждать ее открыть свое сердце. Но онъ не сжалился и продолжалъ: