Чистота, съ какою она косвеннымъ образомъ вылила въ этихъ словахъ и собственную свою любовь и собственное страданіе, произвела на него глубокое впечатлѣніе ненадолго. Онъ держалъ ее въ объятіяхъ почти такъ, какъ если бы она была освящена для него смертью, и поцѣловалъ ее -- одинъ только разъ -- почти такъ же, какъ поцѣловалъ бы умершую.
-- Я обѣщалъ, что не пойду ни съ вами, ни за вами. Но не проводить ли васъ теперь? Я могу идти поодаль, не теряя васъ изъ виду. Вы взволнованы и, кромѣ того, становится темно.
-- Я привыкла ходить одна въ такіе часы. Нѣтъ, прошу васъ, не провожайте меня.
-- Даю слово. Ничего больше, Лиззи, я сегодня не могу обѣщать кромѣ того, что я постараюсь сдѣлать все, что могу.
-- У васъ есть только одно средство избавить отъ муки себя и меня. Завтра же уѣзжайте отсюда.
-- Постараюсь.
Онъ сказалъ это серьезнымъ, грустнымъ тономъ. Она на секунду коснулась рукой его протянутой руки, потомъ повернулась и пошла прочь вдоль берега.
"Ну, могъ ли бы повѣрить этому Мортимеръ?" пробормоталъ Юджинъ спустя минуту, все еще стоя на томъ мѣстѣ, гдѣ она оставила его. "Да я и самъ не вѣрю".
Это относилось къ тому обстоятельству, что на его рукѣ, которою онъ прикрывалъ себѣ глаза, оказались слезы.
"Какъ было бы смѣшно, если бъ меня застали въ такомъ видѣ" -- была слѣдующая его мысль. А послѣдовавшая за этой вытекала уже изъ поднимавшагося въ немъ чувства досады на причину его слезъ: "А все-таки у меня большая власть надъ ней, какъ бы она ни упорствовала въ своемъ рѣшеніи".