-- Да, я выпилъ бы чего-нибудь,-- сказалъ Брадлей безучастно.
Мистеръ Райдергудъ досталъ свою бутылку, принесъ полную кружку воды и приготовилъ питье. Потомъ онъ встряхнулъ одѣяло на своей постели, разгладилъ его, и Брадлей растянулся на немъ одѣтый, какъ былъ. Тогда мистеръ Райдергудь, сдѣлавъ поэтическое замѣчаніе насчетъ "косточекъ своего сна, которыя онъ догложетъ на креслѣ", усѣлся у окна, какъ и прежде, но, какъ и прежде, зорко караулилъ славшаго, пока тотъ не уснулъ мертвымъ сномъ. Тогда онъ всталъ и, при яркомъ дневномъ свѣтѣ, весьма тщательно осмотрѣлъ его со всѣхъ сторонъ, послѣ чего вышелъ на шлюзъ, чтобы подвести итогъ тому, что онъ видѣлъ:
"Одинъ рукавъ почти совсѣмъ оторванъ пониже локтя, а на другомъ, у плеча, большая прорѣха. Въ него вцѣпился кто-то, крѣпко вцѣпился, и висѣлъ на немъ, потому что и воротъ сорочки разорванъ. Онъ падалъ на траву, и въ воду падалъ. Онъ весь забрызганъ, и я знаю -- чѣмъ, и знаю -- чьей. Урра-а! "
Брадлей спалъ долго. Вскорѣ послѣ полудня подошла барка. Передъ ней прошло еще нѣсколько барокъ и въ ту, и въ другую сторону, но сторожъ шлюза окликнулъ одну только эту барку и спросилъ, не слышно ли чего новаго. Должно быть, онъ хорошо разсчиталъ время, потому что люди на баркѣ сказали ему одну новость, но какъ-то нехотя говорили о ней.
Двѣнадцать часовъ прошло съ той минуты, какъ Брадлей легъ спать, а онъ еще не вставалъ.
"Чтобъ мнѣ подавиться, если все это время ты и вправду спалъ, пріятель!" пробормоталъ Райдергудь, косясь на него, когда увидѣлъ, что онъ выходить изъ сторожки.
Брадлей подошелъ къ своему другу, сидѣвшему на деревянномъ воротѣ шлюза, и спросилъ его, который часъ... Райдергудь сказалъ: "Третій".
-- Когда вы смѣнитесь? спросилъ Брадлей.
-- Послѣзавтра, почтеннѣйшій.
-- Не раньше?