-- Джонъ, милый! Не можетъ быть, чтобы ты ревновалъ меня къ мистеру Ляйтвуду!
-- Ахъ ты, глупенькая дѣвочка!-- проговорилъ, расхохотавшись, ея мужъ.-- Съ чего я стану ревновать тебя къ нему?
-- Потому что, Джонъ, вѣдь я не виновата, что когда-то онъ былъ неравнодушенъ ко мнѣ,-- пояснила Белла, надувшись.
-- Ты виновата въ томъ, что я въ тебя влюбился, такъ кто же, послѣ этого, виноватъ, что онъ влюбился въ тебя?-- возразилъ на это ея мужъ, съ гордостью взглянувъ на нее.-- Но ревновать! Мнѣ -- къ нему! Да мнѣ всю жизнь придется бѣсноваться, если я вздумаю ревновать къ каждому, кто находилъ когда-нибудь красивой и обворожительной мою жену.
-- Я и сама не знаю, Джонъ, сержусь я на тебя или рада, что ты такъ говоришь,-- сказала Белла, невольно засмѣявшись.-- Ты просто глупый старикашка, хоть ты и говоришь пріятныя вещи, какъ будто и вправду такъ думаешь... Оставьте вашу таинственность, сэръ! Что вы знаете дурного про мистера Ляйтвуда?
-- Ничего, мой другъ.
-- Что онъ тебѣ сдѣлалъ, Джонъ?
-- Ничего онъ мнѣ не сдѣлалъ, моя дорогая. Я ничего противъ него не имѣю,-- не больше, чѣмъ противъ мистера Рейнборна. Ни онъ, ни Рейнборнь не сдѣлали, никакого зла мнѣ. И тѣмъ не менѣе у меня есть причины не желать встрѣчаться ни съ однимъ изъ нихъ.
-- Ахъ, Джонъ!-- проговорила Белла такимъ обиженнымъ тономъ, какъ будто окончательно отчаялась въ немъ.-- Право, ты ничѣмъ не лучше сфинкса. И нельзя сказать, чтобы.. было очень пріятно быть женой сфинкса.
Видя, что она опустила глаза и надулась, Джонъ поцѣловалъ ее въ щеку и сказалъ съ серьезной улыбкой: