Онъ схватилъ ее въ объятія и прижалъ къ груди.
-- Даже зная это, ты вѣришь мнѣ, Белла?
-- Я вѣрю тебѣ, Джонъ, всѣмъ сердцемъ, всей душой! Если бъ я не могла тебѣ вѣрить, я упала бы мертвая къ твоимъ ногамъ.
Ярко горѣло торжество на его лицѣ въ ту минуту, когда онъ, съ восторгомъ поднявъ глаза къ ней, воскликнулъ:
-- Чѣмъ я заслужилъ такое счастье -- счастье обладанія этимъ вѣрнымъ, любящимъ сердцемъ!
Она опять закрыла ему ротъ своей ручкой со словами: "Не надо! Замолчи!", и потомъ сказала ему -- просто и трогательно, какъ она умѣла иногда говорить,-- что если бъ весь міръ былъ противъ него, она была бы за него, что если бъ даже всѣ его оттолкнули, она все-таки вѣрила бы ему, что, будь онъ опозоренъ въ глазахъ всего свѣта, она и тогда гордилась бы имъ, и что теперь, когда надъ нимъ тяготѣетъ это ужасное, незаслуженное подозрѣніе, она готова посвятить всю свою жизнь на то, чтобъ утѣшать его и передать свою вѣру въ него ихъ ребенку.
Вечернее затишье счастья смѣнило лучезарный полдень его. Наступившія сумерки застали ихъ на томъ же мѣстѣ. Они сидѣли рядомъ, успокоившіеся и счастливые, какъ вдругъ подлѣ нихъ раздался незнакомый голосъ, заставившій ихъ вздрогнуть. Въ комнатѣ было почти совершенно темно; голосъ сказалъ: "Не испугайтесь, сударыня: я зажгу огонь", и вслѣдъ затѣмъ чиркнула спичка и запылала въ рукѣ. И тутъ Джонъ Роксмитъ увидѣлъ, что рука, спичка и голосъ принадлежали тому самому полицейскому комиссару, который уже выступалъ въ началѣ этой повѣсти.
-- Имѣю честь напомнить о себѣ мистеру Юлію Гандфорду, который оставилъ свою фамилію и адресъ у меня въ конторѣ довольно много времени тому назадъ,-- проговорилъ господинъ комиссаръ дѣловымъ тономъ.-- Не позволите ли вы мнѣ, сударыня, зажечь вонъ тѣ двѣ свѣчи на каминѣ? Онѣ помогутъ намъ освѣтить дѣло. Позволяете? Благодарю... Ну вотъ, теперь повеселѣе стало.
Господинъ комиссаръ имѣлъ видъ отставного служаки-военнаго въ своемъ темно-синемъ наглухо застегнутомъ сюртукѣ и такихъ же брюкахъ. Онъ досталъ носовой платокъ, высморкался и поклонился хозяйкѣ.
-- Когда-то, мистеръ Гандфордъ, вы были такъ любезны, что написали для меня вашей рукой ваше имя и адресъ,-- сказалъ онъ.-- Вотъ эта бумажка, сэръ. Сличая ее съ надписью на заглавномъ листкѣ этой книги на столѣ... очень хорошенькій томикъ... я вижу, что эти слова-: "Мистрисъ Джонъ Роксмитъ отъ мужа въ день ея рожденія"... какъ должно быть пріятно получать такіе подарки!.. написаны совершенно тѣмъ же почеркомъ. Могу я сказать вамъ два слова?