-- Джонъ!-- сказала тогда Белла.-- Ты хорошая нянька: подержи дѣвочку.
Съ этими словами она передала ему на руки неистощимаго, пристально посмотрѣла на мистера Боффина, который отошелъ къ столу и сидѣлъ, опершись головой на руку и отвернувъ въ сторону лицо, и, тихонько опустившись передъ нимъ на колѣни и положивъ руку ему на плечо, сказала:
-- Прошу у васъ прощенья: я ошиблась словомъ, говоря съ вами, когда мы видѣлись въ послѣдній разъ. Я думаю, что вы не хуже Гопкинса, не хуже Дансера, не хуже Блекберри Джонса, а въ милліонъ разъ лучше ихъ всѣхъ... Постойте! Еще не все,-- воскликнула она съ звонкимъ, радостнымъ смѣхомъ, сражаясь съ мистеромъ Боффиномъ и силясь повернуть къ себѣ его счастливое лицо.-- Есть кое-что, чего я еще не сказала. Слушайте же: я не думаю больше, что вы жестокосердый, черствый скряга, и не вѣрю, что вы хоть на минутку были такимъ.
Услышавъ это, мистрисъ Боффинъ взвизгнула отъ восторга, затопала ногами, захлопала въ ладоши и закачалась взадъ и впередъ, точно какой-нибудь рехнувшійся членъ семьи мандариновъ.
-- Вотъ когда я поняла васъ, сэръ!-- продолжала Белла.-- Не разсказывайте мнѣ теперь конца сказки -- ни вы и никто другой! Я вамъ сама могу ее досказать, если хотите.
-- Можешь, мой другъ?-- спросилъ мистеръ Боффинъ.-- Ну, такъ говори.
-- Такъ слушайте,-- сказала Белла, держа его, точно арестанта, обѣими руками за борты сюртука.-- Когда вы увидѣли, какую корыстную, дрянную дѣвченку вы взяли подъ свое покровительство, вы рѣшились ей показать, какъ часто богатство портитъ людей, если къ нему пристращаются и злоупотребляютъ имъ. Что, развѣ не такъ? Не заботясь о томъ, что она подумаетъ о васъ (и Богу извѣстно, какъ мало значитъ ея мнѣніе), вы показали ей на себѣ самыя отвратительныя стороны богатства Вы сказали себѣ: "Эта глупая, мелочная дѣвчонка, съ ея слабой, ничтожной душой никогда не доищется правды собственными силами, дай ей на это хоть сто лѣтъ сроку; но поставленный передъ нею яркій примѣръ можетъ открыть глаза даже ей, можетъ заставить ее поразмыслить". Вотъ что вы себѣ говорили,-- признавайтесь, сэръ!
-- Ничего подобнаго я никогда не говорилъ,-- объявилъ мистеръ Боффинъ, сіяя восторгомъ.
-- Такъ вамъ слѣдовало сказать это, сэръ, потому что вы должны были это думать,-- сказала Белла, два раза дернувъ его за сюртукъ и влѣпивъ ему въ щеку поцѣлуй.-- Вы видѣли, что богатство вскружило мою глупую голову и ожесточило мое дрянное сердце, что я становлюсь жадной, корыстной, самоувѣренной, нестерпимой, и вы не пожалѣли труда, чтобъ указать мнѣ любящей рукой, куда я иду и къ какому концу приведетъ меня эта дорога... Признавайтесь сейчасъ же!
-- Джонъ!-- заговорилъ мистеръ Боффинъ, представлявшій теперь съ головы до ногъ одно сплошное, широкое пятно солнечнаго свѣта, такъ онъ сіялъ.-- Джонъ, помоги мнѣ выпутаться изъ этой исторіи.