-- Защитника вамъ не полагается, сэръ!-- объявила Белла.-- Извольте сами за себя говорить... Ну, признавайтесь!
-- Ну, коли такъ, то вотъ тебѣ вся правда, безъ утайки,-- сказалъ мистеръ Боффинъ.-- Когда мы задумали сообща тотъ маленькій планъ, про который тебѣ разсказала старуха, я спросилъ Джона, какъ онъ думаетъ, не лучше ли будетъ развести наше дѣло на широкую ногу -- въ такомъ родѣ, какъ ты говоришь. Только я не выражался такими словами, потому что ничего такого у меня не было на умѣ. Я только сказалъ Джону, не вѣрнѣе ли будетъ, не будетъ ли больше похоже на правду, если я стану медвѣдемъ рычать не на него одного, а на всѣхъ.
-- Сію минуту признавайтесь, сэръ, что все это вы сдѣлали для того, чтобъ исправить меня,-- сказала Белла.
-- Конечно, милое мое дитя, я это дѣлалъ не затѣмъ, чтобъ повредить тебѣ,-- въ этомъ ты можешь быть увѣрена,-- отвѣчалъ мистеръ Боффинъ -- И, правда, я надѣялся, что это послужитъ тебѣ... какъ бы это выразиться?.. маленькимъ намекомъ. Но тутъ были и другія соображенія. Надо тебѣ сказать, что когда моя старуха узнала Джона, Джонъ намъ сказалъ, что онъ слѣдитъ тутъ за однимъ нехорошимъ человѣкомъ (его зовутъ Сайлесъ Веггъ), чтобы вывести его на свѣжую воду. А чтобы наказать этого самаго Вегга, надо было дать ему довести до конца его низкую игру. Такъ вотъ отчасти для этого мы съ тобой -- помнишь?-- и покупали всѣ эти книжки про скрягъ (къ слову сказать, тотъ скряга былъ вовсе не Блэкберри, а Блубери Джонсъ), а этотъ Сайлесъ Веггъ читалъ мнѣ ихъ вслухъ.
Белла, все еще стоявшая на колѣняхъ у ногъ мистера Боффина, мало-по-малу опустилась и присѣла на полу, все крѣпче и крѣпче задумываясь и не сводя глазъ съ его сіяющаго лица.
-- И все-таки,-- заговорила она послѣ довольно долгаго молчанія,-- остаются два вопроса, которыхъ я не могу понять. Вѣдь мистрисъ Боффинъ никогда не считала, что мистеръ Боффинъ, въ самомъ дѣлѣ, такъ измѣнился? Не считали? Правда?-- спросила она, повернувшись къ ней.
-- Нѣтъ!-- отвѣчала мистрисъ Боффинъ самымъ рѣшительнымъ и радостнымъ гономъ.
-- А между тѣмъ вы очень принимали это къ сердцу,-- сказала Белла.-- Я помню, какъ васъ это мучило.
-- Ого! Да у мистрисъ Джонъ превострый глазокъ, я замѣчаю!-- воскликнулъ съ восхищеніемъ мистеръ Боффинъ, качая головой.-- Ты правду говоришь, моя милая. Старуха моя много разъ готова была на мелкіе кусочки насъ разорвать.
-- За что же?-- спросила Белла.-- Какъ могло это быть, когда она участвовала въ заговорѣ?