Черезъ нѣсколько дней онъ получилъ новое подтвержденіе факта: въ газетахъ описывалось, какъ изувѣченный человѣкъ былъ обвѣнчанъ на своемъ смертномъ одрѣ, и съ кѣмъ обвѣнчанъ, и было прибавлено, что хотя положеніе его еще очень опасно, но есть слабая надежда на выздоровленіе. Брадлею было бы, кажется, легче, если бъ его арестовали за убійство,-- такъ мучительно было ему читать эту газетную статью, зная, что его пощадили, и зная -- почему.

Но, чтобы не сдѣлать новаго промаха, не попасться въ новую ловушку (что, непремѣнно, случилось бы, если бъ на него донесъ Райдергудъ) и не понести законную кару за неудачу своего подлаго дѣла все равно, какъ если бы оно удалось, онъ никуда не выходилъ изъ своей школы въ теченіе дня, по ночамъ выходилъ съ большими предосторожностями и не показывался больше на вокзалѣ. Онъ просматривалъ объявленія въ газетахъ, чтобы знать, не привелъ ли въ дѣйствіе Райдергудъ свою угрозу -- вытребовать его для возобновленія ихъ знакомства, но не находилъ ничего. Щедро заплативъ за угощеніе и за пріютъ, которыми онъ пользовался въ сторожкѣ шлюза, и зная, что хозяинъ сторожки -- человѣкъ неграмотный и не умѣетъ писать, онъ начиналъ уже приходить къ заключенію, что не стоитъ бояться его и что ему, Брадлею, едва ли когда-нибудь встрѣтится необходимость видѣться съ нимъ.

Все это время его душа не выходила изъ пытки, и ярость отъ сознанія, что онъ самъ, своими руками, перебросилъ мостъ черезъ пропасть, раздѣлявшую ихъ -- ее и Юджина,-- ни на минуту не остывала въ немъ. Это ужасное душевное состояніе вызывало припадокъ за припадкомъ. Онъ не могъ бы сказать, сколько ихъ было и когда они наступали, но онъ зналъ по лицамъ своихъ учениковъ, что они видали его въ такомъ состояніи и постоянно боялись, что оно повторится.

Какъ-то разъ въ зимній день, когда онъ, съ мѣломъ въ рукѣ, собираясь начать урокъ, стоялъ у большой доски, въ классной комнатѣ, окна которой запорошило легкимъ, пушистымъ снѣжкомъ, онъ вдругъ прочелъ по лицамъ мальчиковъ, что случилось что-то неладное, и что они боятся за него. Онъ перевелъ глаза на дверь, видя, что они повернулись въ ту сторону. И тутъ онъ увидѣлъ угрюмаго, очень непріятной наружности, человѣка съ узелкомъ подъ мышкой. Онъ увидѣлъ, что этотъ человѣкъ стоитъ уже посрединѣ комнаты и что это Райдергудъ.

Онъ опустился на стулъ, подставленный ему однимъ изъ мальчиковъ, и въ головѣ его смутно мелькнуло сознаніе, что онъ могъ упасть и что у него исказилось лицо. Но дурнота на этотъ разъ миновала. Онъ обтеръ губы и всталъ.

-- Прошу извинить, почтеннѣйшій. Съ вашего позволенія: что это за мѣсто здѣсь?-- спросилъ Райдергудъ, хихикая, но съ злымъ взглядомъ.

-- Это школа.

-- Гдѣ молодежь добру учатъ?-- проговорилъ Райдергудъ, важно кивая головой.-- Прошу прощенья, почтеннѣйшій. А кто, съ вашего позволенія, учить въ этой школѣ?

-- Я.

-- Такъ вы учитель, стало быть, почтеннѣйшій? Вонъ оно какъ!