-- Да, я здѣсь учителемъ.
-- А хорошее это дѣло, я вамъ доложу, учить ребятъ доброму и знать, что они знаютъ, отъ кого въ нихъ это доброе... Прошу прощенья, ученый почтеннѣйшій. Спрошу я васъ еще, съ вашего позволенія: вонъ та доска черная, что въ углу,-- къ чему она?
-- На ней рисуютъ или пишутъ.
-- Вишь ты! Ни за что бы не подумалъ, право!-- сказалъ Райдергудъ.-- А не будете ли вы такъ добры написать на ней нашу фамилію, почтеннѣйшій? (Медовымъ голосомъ.)
Брадлей немного замялся, но, тѣмъ не менѣе, написалъ на доскѣ свое имя и фамилію крупными буквами.
-- Самъ я, видите ли, человѣкъ неученый, но люблю ученость въ другихъ,-- сказалъ Райдергудъ, окидывая взглядомъ школьниковъ.-- Мнѣ очень бы хотѣлось послушать, какъ эта молодежь прочтетъ то, что написано на доскѣ.
Всѣ руки въ классѣ поднялись, и но данному несчастнымъ учителемъ сигналу пронзительный хорь прокричалъ:
-- Брадлей Гедстонъ!
-- Ага, понимаю,-- проговорилъ Райдергудъ, внимательно прислушивавшійся, и повторилъ какъ будто про себя: -- "Брадлей"... Ну да, это крещеное имя; вродѣ того, какъ мое имя -- Роджеръ, примѣрно сказать... Такъ, Брадлей. А Гедстонъ -- это фамилія, какъ, напримѣръ, мои фамилія -- Райдергудъ. Такъ, что ли?
Пронзительный хоръ: -- Такъ!