-- Ни одному стежку никто меня не научилъ,-- отвѣчала Дженни, тряхнувъ головой.-- Я просто ковыряла иголкой да ковыряла, пока не добилась, какъ надо шить. Сначала плохо шила, а теперь получше.
-- А вотъ меня все учатъ да учатъ, и мистеръ Боффинъ все платитъ да платитъ за меня,-- сказалъ Слоппи грустнымъ тономъ самоукоризны.
-- Я слышала, что вы учитесь столярному ремеслу,-- замѣтила миссъ Ренъ.
Мистеръ Слоппи кивнулъ головой:
-- Да, съ тѣхъ поръ, какъ отъ насъ свезли весь мусоръ... Знаете, миссъ, что я вамъ скажу. Мнѣ хочется смастерить для васъ что-нибудь.
-- Спасибо. Что же вы мнѣ смастерите?
-- Я могъ бы, напримѣръ,-- проговорилъ Слоппи, оглядывая комнату,-- могъ бы сколотить вамъ нѣсколько хорошенькихъ ящичковъ для куколъ. Или могъ бы еще сдѣлать вамъ шкатулочку для нитокъ, для обрѣзковъ и разныхъ мелочей. А то еще я могъ бы придѣлать чудесную ручку вонъ къ тому костылю, если это костыль вашего батюшки.
-- Это мой костыль.-- сказала дѣвочка съ вспыхнувшими шеей и лицомъ.-- Я хромая.
Бѣдный Слоппи тоже покраснѣлъ, ибо за его пуговицами таилась инстинктивная деликатность чувствъ, и онъ больно задѣлъ ее собственной рукой. Чтобы поправить свой промахъ, онъ сказалъ, быть можетъ, лучшее что можно было сказать:
-- Я радъ, что онъ вашъ, потому что для васъ я буду работать особенно охотно. Можно мнѣ взглянуть на него?