Это замѣчаніе видимо сконфузило мистера Винаса. Онъ произнесъ нерѣшительно: "Сущая правда, сэръ", и опять: "Сущая правда", прежде, чѣмъ снова поймалъ нить своей рѣчи.
-- Мистеръ Боффинъ, когда я вамъ сознаюсь, что, поддавшись соблазну, я принялъ было участіе въ заговорѣ противъ васъ (чего я не долженъ былъ дѣлать), то, я надѣюсь, вы мнѣ позволите сказать въ свое оправданіе и милостиво примете въ соображеніе тотъ фактъ, что я находился тогда въ подавленномъ состояніи духа.
Опершись скрещенными руками на набалдашникъ своей толстой палки и положивъ на нихъ подбородокъ, золотой мусорщикъ, съ бѣгающимъ въ глазахъ его насмѣшливыми огонькомъ, кивнулъ головой и сказалъ:
-- Такъ, Винасъ.
-- Этотъ заговоръ противъ васъ быль подлымъ нарушеніемъ вашего довѣрія, сэръ, до такой степени подлымъ, что мнѣ слѣдовало, не откладывая, сообщить о немъ вамъ. Но я не сдѣлалъ этого, мистеръ Боффинъ. Я поддался искушенію.
Не шевельнувъ пальцемъ, не моргнувъ глазомъ, мистеръ Боффинъ снова кивнулъ и повторилъ:
-- Такъ, Винасъ.
-- Повѣрьте, сэръ, сердцемъ я не участвовалъ въ этомъ дѣлѣ,-- продолжалъ каяться мистеръ Винась.-- Я ежечасно упрекалъ себя за то, что свернулъ со стези науки на стезю...-- Онъ хотѣлъ было сказать: "подлости", но, не желая быть слишкомъ строгимъ къ себѣ, докончилъ очень торжественно: "на стезю вегговщины".
Все такой же спокойный и, какъ всегда, немножко чудаковатый, мистеръ Боффинъ опять повторилъ:
-- Такъ, Винасъ.