Быть можетъ съ коварнымъ умысломъ довести его до Геркулесовыхъ столповъ его низости мистеръ Винасъ сдѣлалъ видь, что онъ несовсѣмъ увѣренъ, такъ ли это.
-- Какъ?! Развѣ не противъ того самаго дома, который нынѣ, къ своему позору, занять этимъ баловнемъ счастья, этимъ червемъ скоропреходящимъ,-- заволновался мистеръ Веггъ, возвращаясь къ наисильнѣйшимъ выраженіямъ своего лексикона и стуча рукой по прилавку,-- развѣ не противъ этого дома я, Сайлесъ Веггъ, человѣкъ въ пятьсотъ разъ лучше его, сидѣлъ во всякую погоду, поджидая какого-нибудь порученія или покупателя? Развѣ не противъ этого дома я въ первый разъ увидѣлъ его, какъ онъ катился, нѣжась въ объятіяхъ роскоши, когда я изъ-за куска хлѣба грошовыя баллады продавалъ? Такъ мнѣ ли валяться во прахѣ и ему ли меня ногами топтать?.. Нѣтъ!
Отъ причудливой игры свѣта въ каминѣ замогильное лицо французскаго джентльмена осклабилось, какъ будто онъ вычислялъ въ умѣ, сколько тысячъ клеветниковъ приходится на каждаго любимца фортуны,-- клеветниковъ, порочащихъ его съ такимъ же правомъ, съ какимъ Боффина мистеръ Веггъ. Можно было подумать, что и головастые младенцы кувыркаются въ своихъ банкахъ со спиртомъ отъ усилій пересчитать сыновъ человѣческихъ, превращающихъ такимъ образомъ своихъ благодѣтелей въ своихъ лиходѣевъ. А трехъ-футовая улыбочка аллигатора, казалось, говорила: "Въ глубокихъ хлябяхъ нашей трясины все это было хорошо извѣстно испоконъ вѣковъ".
-- Однако,-- сказалъ мистеръ Веггъ, быть можетъ безсознательно замѣтивъ, какой онъ производитъ эффектъ,-- однако ваше выразительное лицо, мистеръ Винасъ, говорить, что я сегодня и злѣе, и глупѣе обыкновеннаго. Пожалуй, это оттого, что я слишкомъ много думалъ о томъ негодяѣ; не слѣдовало себя до этого допускать... Но прочь, печальная забота!.. Она улетучилась, сэръ. Я посмотрѣлъ на васъ и вновь подпалъ вашимъ чарамъ. Ибо, какъ говорится въ пѣснѣ (поправки предоставляются вамъ):
"Когла забота сердце удручаетъ.
Предъ Винаса лицомъ она растаетъ,
Какъ таетъ отъ лучей туманъ.
И, какъ скрипки чистый звукъ.
Вашъ сладкій голосъ, сэръ, ласкаетъ слухъ
И веселитъ мой духъ".