-- Ага! вы смекнули-таки, что отношенія кончены? За это хвалю!,-- подхватилъ съ лукавой усмѣшкой мистеръ Боффинъ.-- Но вамъ не удастся, мой милый, забѣжать впередъ. Смотрите-ка, что у меня въ рукѣ. Это ваше жалованье: я даю вамъ расчетъ. Не вы отказываетесь, а я вамъ отказываю. Зарубите это себѣ на носу.
-- Для меня это не имѣетъ значенія, такъ какъ я все равно ухожу,-- сказалъ секретарь, сдѣлавъ рукой такое движеніе, какъ будто онъ отмахивалъ въ сторону этотъ пунктъ.
-- Для васъ не имѣетъ значенія? Не имѣетъ? А для меня имѣетъ, позвольте вамъ сказать,-- продолжалъ мистеръ Боффинъ.-- Допустить, чтобы изобличенный нахалъ самъ попросилъ расчета -- это одно, а расчитать его за нахальство и за то, что онъ къ хозяйскимъ денежкамъ подбирался,-- другое... Старуха, ты не мѣшайся. Молчи!
-- Вы все мнѣ сказали, что хотѣли сказать?-- спросилъ секретарь.
-- Не знаю, все ли... это зависитъ...
-- Подумайте хорошенько, не найдется ли еще какихъ-нибудь сильныхъ выраженій, которыми вы желали бы осчастливить меня.
-- Подумаю, когда самъ захочу, а не по вашей указкѣ,-- упрямо возразилъ мистеръ Боффинъ.-- Вы хотите, чтобъ за вами осталось послѣднее слово. Но это мы еще посмотримъ.
-- Нодди! Нодди! Ради Бога, перестань!-- взмолилась бѣдная мистрисъ Боффинъ, не слушаясь запрещенія.
-- Старуха!-- обратился къ ней супругъ, но, впрочемъ, не грубо.-- Если ты не угомонишься, когда тебя просятъ, я посажу тебя на подушку и вынесу изъ комнаты... Ну, Роксмитъ, что вы хотѣли сказать?
-- Вамъ, мистеръ Боффинъ, ничего. Но миссъ Вильферъ и вашей доброй супругѣ я хочу сказать кое-что.