Вслѣдъ за тѣмъ онъ вылетѣлъ на улицу безъ шляпы, настоящимъ херувимчикомъ, крѣпко обнялъ ее и повелъ въ контору.
-- Работа у насъ только-что кончилась,-- пояснилъ онъ.-- Я здѣсь одинъ, какъ видишь, и собираюсь... я часто это дѣлаю, когда всѣ разойдутся... собираюсь попить на свободѣ чайку.
Окинувъ взглядомъ контору съ такимъ выраженіемъ, какъ будто это была тюрьма, а отецъ ея -- узникъ, Белла принялась тормошить его и душить поцѣлуями.
-- Ну, и удивила же ты меня, моя милая!-- сказалъ херувимчикъ.-- Я просто глазамъ своимъ не вѣрилъ: думалъ, ужъ не померещилось ли мнѣ. Смотрю: идетъ себѣ одна по улицѣ. Что за фантазія? Отчего ты не прислала въ контору лакея?
-- Со мной нѣтъ лакея, папа.
-- Вотъ какъ! Развѣ ты не въ каретѣ пріѣхала?
-- Нѣтъ, папа.
-- Не можетъ быть, чтобъ ты пришла отъ самаго дома!
-- Да, папа, пѣшкомъ.
У него былъ такой растерянный видъ, что она не рѣшилась сказать ему правду въ эту минуту.