-- Но въ результатѣ всего этого ваша прелестная женщина, папа, немножко ослабѣла и съ удовольствіемъ присосѣдится къ вашему чайку.
Маленькій хлѣбецъ и кружка молока на пенни были уже разставлены на подоконникѣ, на листѣ бумаги. Тугъ же лежалъ перочинный ножикъ херувимчика съ торчащей на кончикѣ его горбушкой отъ початаго хлѣбца, какъ онъ бросилъ его второпяхъ. Белла отломила кусочекъ горбушки и положила себѣ въ ротъ.
-- Какъ странно смотрѣть, моя дѣвочка, что ты дѣлишь со мной такую скромную трапезу,-- сказалъ ея отецъ.-- Постой, я принесу по крайней мѣрѣ еще хлѣба и молока. Я сбѣгаю въ одну минутку. Молочная какъ разъ напротивъ за угломъ.
И, не слушая Беллу, увѣрявшую, что ей довольно и этого, онъ убѣжалъ и живо вернулся съ новымъ запасомъ.
-- Какъ странно видѣть,-- заговорилъ онъ опять, раскладывая его передъ ней на другомъ листѣ бумаги,-- какъ странно видѣть, что такая пышная...-- Тутъ онъ взглянулъ на нее и замолчалъ.
-- Что странно, папа?
--... что такая пышная дама,-- продолжалъ онъ уже не такъ оживленно,-- довольствуется такимъ угощеніемъ... Это у тебя новое платье, мой другъ?
-- Нѣтъ, папа, старое. Развѣ вы не помните, его?
-- То-то, какъ будто припоминаю.
-- Немудрено: вѣдь вы сами его покупали.