-- Богъ ты мой!-- вскрикнулъ онъ, снова разбудивъ всѣ эхо Минсингъ-Лэна.-- Какъ странно!

-- Что такое, папа?

-- Вонъ идетъ мистеръ Роксмитъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ, папа! О нѣтъ!-- закричала Белла въ страшномъ волненіи.-- Не можетъ быть!

-- Да вотъ онъ! посмотри!

И въ самомъ дѣлѣ, мистеръ Роксмитъ не только прошелъ мимо окна, но и вошелъ въ контору, и не только вошелъ въ контору, но, увидѣвъ себя наединѣ съ Беллой и ея отцомъ, бросился къ Беллѣ и схватилъ ее въ объятія, твердя съ восторгомъ: "Милая, миля дѣвочка! " И не только это (чего и такъ было достаточно, чтобъ удивить), но еще то, что Бела, въ первую минуту потупивъ головку, подняла ее и положила къ нему на грудь, какъ будто это было излюбленное и привычное мѣсто успокоенія для ея головы.

-- Я зналъ, что ты пойдешь къ нему, и пошелъ за тобой,-- сказалъ Роксмитъ.-- Любовь моя! Моя жизнь... Теперь ты моя!

И Белла отвѣтила:

-- Твоя, если ты находишь, что и стою любви.

Послѣ этого она совершенно потонула въ его объятіяхъ -- потому ли, что очень ужъ крѣпки были объятія, потому ли, что они встрѣтили такъ мало сопротивленія съ ея стороны.