Оставшись одна, она откинулась на спинку отоманки и пробормотала: "Я и не знала, что прелестнѣйшая женщина можетъ быть такимъ дракономъ!"; потомъ встала, подошла къ зеркалу, посмотрѣлась въ него и сказала своему отраженію: "Ты положительно хорохорилась, дурочка". Потомъ нетерпѣливо прошлась по комнатѣ въ самый дальній конецъ и прибавила про себя: "Жаль, что со мной сейчасъ нѣтъ папа: я бы поговорила съ нимъ о бракахъ по разсчету. Впрочемъ, оно, пожалуй, лучше, что его нѣтъ: бѣдняжка! я непремѣнно взъерошила бы ему волосы, будь онъ тутъ". Потомъ она сѣла, отбросила свою работу, отбросила книгу, и запѣла вполголоса какую-то пѣсенку,-- запѣла фальшиво и разсердилась на себя.
А что же дѣлалъ въ это время Джонъ Роксмитъ?
Онъ сошелъ внизъ, въ свою комнату, и тамъ зарылъ Джона Гармона еще на нѣсколько саженъ глубже въ землю. Потомъ онъ взялъ шляпу и вышелъ и, шагая въ Галловей или въ другое мѣсто (не все ли равно ему было -- куда), набрасывалъ насыпь за насыпью на могилу Джона Гармона. Эта прогулка привела его домой на разсвѣтѣ. Онъ такъ трудился всю ночь, громоздя глыбу на глыбу земли надъ могилой Джона Гармона, что къ этому времени мертвецъ Джонъ Гармонъ лежалъ подъ цѣлымъ альпійскимъ хребтомъ, а могильщикъ его Джонъ Роксмитъ все еще наваливалъ на него горы, облегчая свою работу заунывною пѣсней: "Завалите его, придавите его, не давайте ему выходить!"
XIV. Твердое рѣшеніе.
Работа могильщика, заваливавшаго землей Джона Гармона, отнюдь не способствовала крѣпкому сну. Однако къ утру Джонъ Роксмитъ немного забылся и всталъ, укрѣпленный въ своемъ рѣшеніи. Теперь все прошло. Никакой призракъ уже не нарушитъ покоя мистера и мистрисъ Боффинъ. Невидимый и безгласный духъ посмотритъ еще нѣсколько времени на существованіе, съ которымъ онъ разстался, и затѣмъ навѣки оторвется отъ людей и событій, среди которыхъ ему не было мѣста.
Онъ снова пробѣжалъ въ умѣ прошлое. Онъ попалъ въ положеніе, въ которомъ теперь очутился, какъ многіе попадаютъ въ то или другое положеніе, не взвѣсивъ совокупной силы всѣхъ обусловливавшихъ его фактовъ. Повинуясь чувству недовѣрія, порожденному въ его душѣ несчастнымъ дѣтствомъ и сознаніемъ зловреднаго вліянія, никогда, насколько ему было извѣстно, не обращавшагося въ благое,-- вліянія его отца и богатства его отца на все, что находилось въ сферѣ его дѣйствія,-- онъ задумалъ свой первый обманъ. Обманъ этотъ долженъ былъ продолжаться лишь нѣсколько часовъ или дней; по его замыслу, онъ долженъ былъ касаться только одной дѣвушки, которая была навязана ему по чужому капризу и которой самъ онъ былъ точно такъ же навязанъ. Это былъ честный обманъ для ея же пользы. Дѣло обстояло такъ: если бы онъ убѣдился, что ихъ бракъ можетъ сдѣлать ее несчастной. (потому ли, что сердце влечетъ ее къ другому, или по другой причинѣ), онъ рѣшительно и твердо сказалъ бы себѣ: "Вотъ еще новое зло, которое можетъ быть порождено проклятымъ богатствомъ отца. Такъ пусть же это богатство достанется тѣмъ, которые были такъ привязаны и такъ добры ко мнѣ и къ моей бѣдной сестрѣ". Когда событія опередили его планы, когда его имя, какъ имя человѣка, погибшаго отъ несчастной случайности, появилось въ расклеенныхъ по стѣнамъ столицы объявленіяхъ, онъ естественно воспользовался такою неожиданной поддержкой своего замысла, не соображая, что это обстоятельство могло утвердить Боффиновъ въ обладаніи богатствомъ, которое имъ доставалось. Когда онъ ихъ увидѣлъ и узналъ ихъ ближе и когда со своей, столь выгодной для наблюденій, позиціи онъ не могъ открыть ни въ немъ, ни въ ней никакихъ темныхъ пятенъ, онъ спросилъ себя: "Зачѣмъ мнѣ воскресать? Чтобы отнять у этихъ хорошихъ людей то, что имъ досталось по праву? Какимъ добромъ уравновѣсилось бы то зло, которое я причинилъ бы имъ своимъ возвращеніемъ?" Изъ собственныхъ устъ Беллы онъ услышалъ въ тотъ вечеръ, когда приходилъ къ нимъ нанимать квартиру,-- услышалъ, что ихъ бракъ былъ бы съ ея стороны торговою сдѣлкой. Послѣ того онъ пробовалъ, въ своемъ инкогнито, домогаться ея любви, и она не только отвергла его, но отвергла съ презрѣніемъ и гнѣвомъ. Неужели же онъ не постыдится послѣ этого купить ее за деньги? Неужели онъ будетъ такъ низокъ, что захочетъ наказать ее за ея отпоръ? А между тѣмъ, если онъ воскреснетъ изъ мертвыхъ и, принявъ условіе покойнаго отца, получитъ наслѣдство, онъ сдѣлаетъ второе.
Другимъ послѣдствіемъ его обмана,-- послѣдствіемъ, котораго онъ никакъ не предвидѣлъ,-- было то, что къ убійству Джона Гармона припутали невиннаго человѣка. Конечно, отъ обвинителя можно добиться новаго показанія и такимъ образомъ исправить это зло. Но ясно, что зло не было бы сдѣлано, если бъ онъ не задумалъ обмана... Итакъ, какихъ бы передрягъ и душевной тревоги ни стоилъ ему этотъ обманъ, ему остается только мужественно и сознательно покориться всѣмъ его послѣдствіямъ и роптать на судьбу.
Таково было настроеніе Джона Роксмита поутру послѣ описаннаго вечера, и благодаря этому Джонъ Гармонъ очутился нѣсколькими саженями глубже подъ землей, чѣмъ былъ до того. Входя со двора, Роксмитъ столкнулся у дверей съ Херувимчикомъ. Имъ было по дорогѣ, и они пошли вмѣстѣ.
Невозможно было не замѣтить перемѣны въ наружности Херувимчика. Онъ и самъ это почувствовалъ, а потому скромно замѣтилъ:
-- Подарочекъ дочери моей Беллы, мистеръ Роксмитъ.