-- Но, Лиззи, вѣдь я нарочно за вами. Я пообѣдалъ въ гостиницѣ здѣсь, по сосѣдству, и потомъ вышелъ, чтобы проводить васъ домой. Я вѣдь знаю, въ какіе часы вы возвращаетесь. Ужъ я ждалъ васъ, ждалъ... точно сторожъ или вѣрнѣе (тутъ онъ взглянулъ на Райю)... точно старый старьевщикъ-еврей.
Старикъ поднялъ глаза и снова пронзилъ его взглядомъ.
-- Прошу васъ, мистеръ Рейборнъ,-- очень прошу: оставьте меня съ этимъ моимъ другомъ; съ нимъ я въ безопасности... И еще вотъ что: пожалуйста берегите себя.
-- Что за Удольфскія тайны?-- проговорилъ Юджинъ удивленно.-- Простите, если я осмѣлюсь спросить въ присутствіи этого пожилого джентльмена, кто онъ такой -- сей другъ и защитникъ?
-- Истинный другъ, которому можно довѣриться,-- отвѣтила Лиззи.
-- Я могу избавить его отъ обязанности охранять то, что ему ввѣрено,-- сказалъ Юджинъ, и прибавилъ: -- А все-таки, Лиззи, объясните мнѣ, въ чемъ дѣло.
-- Она огорчена ссорой съ братомъ,-- сказалъ старикъ, поднимая глаза.
-- Ага, опять нашъ братецъ!-- протянулъ Юджинъ съ легкимъ презрѣніемъ.-- Братецъ нашъ не стоитъ того, чтобъ и думать о немъ, не только что плакать... Что же такое нашъ братецъ натворилъ?
Старикъ снова поднялъ глаза, серьезно взглянулъ на Юджина и потомъ на Лиззи, которая стояла, потупившись. Оба взгляда были такъ полны значенія, что даже Юджинъ немного опѣшилъ и только задумчиво промычалъ: "Гм!"
Оставаясь безмолвнымъ и опустивъ глаза, старикъ стоялъ съ невозмутимо-терпѣливымъ видомъ, держа Лиззи подъ руку. Съ своей укоренившейся привычкой къ терпѣнію онъ былъ готовъ, казалось, простоять тутъ неподвижно всю ночь.