VII. Дружеское предпріятіе упрочивается.
Компаньоны дружескаго предпріятія сидѣли на полу, отдуваясь и тараща глаза другъ на друга, еще довольно долго послѣ того, какъ мистеръ Боффинъ, хлопнувъ калиткой, ушелъ. Въ слабыхъ глазкахъ Винаса и въ каждомъ рыжевато-пыльномъ волоскѣ его взъерошенной гривы проглядывали недовѣріе къ Веггу и готовность вцѣпиться въ него при малѣйшемъ поводѣ къ тому. На грубомъ лицѣ Вегга и во всей его палкообразной, угловатой фигурѣ, напоминавшей нѣмецкую деревянную куклу, было написано дипломатическое желаніе примиренія, въ которомъ не было искренности. Оба были красны, взволнованы и помяты послѣ недавней схватки, а Веггъ, сверхъ того, при паденіи ударился затылкомъ объ полъ, вслѣдствіе чего онъ теперь потиралъ себѣ голову съ такимъ видомъ, какъ будто былъ въ высшей степени, и притомъ весьма непріятно, удивленъ. Оба хранили молчаніе, предоставляя другъ другу начать разговоръ.
-- Товарищъ,-- заговорилъ наконецъ Веггъ,-- вы правы, а я виноватъ. Я забылся.
Мистеръ Винасъ многозначительно тряхнулъ волосами, видимо находя, что мистеръ Веггъ не забылъ, а скорѣе вспомнилъ себя, явившись въ настоящемъ своемъ видѣ.
-- Но вѣдь вы въ вашей жизни, товарищъ, не знали, ни миссъ Элизабетъ, ни мистера Джорджа, ни тетушки Дженъ, ни дядюшки Паркера,-- продолжалъ оправдываться мистеръ Веггъ.
Мистеръ Винасъ согласился, что онъ не зналъ этихъ высокихъ особъ, прибавивъ при этомъ, что онъ и не добивается чести такого знакомства.
-- Не говорите этого, товарищъ!-- горячо возразилъ ему Веггъ.-- Не говорите! Вы съ ними незнакомы, и потому не можете понять, въ какое бѣшенство можетъ придти знавшій ихъ человѣкъ при одномъ видѣ узурпатора.
Приведя это оправданіе такимъ тономъ, какъ будто оно дѣлало ему великую честь, мистеръ Веггъ подползъ на рукахъ къ стулу, стоявшему въ углу комнаты, и послѣ нѣсколькихъ неуклюжихъ прыжковъ сталъ наконецъ въ перпендикулярное положеніе. Мистеръ Винасъ тоже поднялся.
-- Товарищъ!-- возгласилъ тогда Веггъ.-- Товарищъ, присядьте. Товарищъ! Какое выразительное у васъ лицо!
Мистеръ Винасъ невольно провелъ рукой по лицу и потомъ посмотрѣлъ себѣ на ладонь, какъ будто освѣдомляясь, не стерлось ли съ этого лица которое-нибудь изъ его выразительныхъ свойствъ.