-- Потому что я отлично знаю,-- замѣтьте это,-- продолжалъ мистеръ Веггъ, отмѣчая свои слова указательнымъ пальцемъ,-- превосходно знаю, какой вопросъ задаютъ мнѣ въ эту минуту ваши выразительныя черты.
-- Какой вопросъ?-- сказалъ Винасъ.
-- А вотъ какой,-- отвѣчалъ мистеръ Веггъ съ веселой привѣтливостью: -- зачѣмъ, дескать, я не сказалъ вамъ раньше, что я нашелъ кое-что? Ваше выразительное лицо говоритъ мнѣ: "Отчего вы мнѣ этого не сказали, какъ только я пришелъ? Зачѣмъ скрывали отъ меня до той минуты, когда у васъ мелькнула мысль, что мистеръ Боффинъ явился затѣмъ, чтобы обревизовать свои тайники?" . Ваше выразительное лицо, товарищъ, говоритъ это яснѣе всякихъ словъ. А вотъ можете ли вы на моемъ лицѣ прочесть отвѣтъ, который я собираюсь вамъ дать?
-- Нѣтъ, не могу,-- сказалъ Винасъ.
-- Такъ я и зналъ! А почему не можете?-- продолжалъ съ тою же игривой откровенностью Веггъ.-- Потому, что я не претендую на выразительность лица. Потому, что я хорошо знаю свои недостатки. Не всѣ одинаково одарены природой. Мое лицо молчитъ, но я могу отвѣтить словами. Какими же словами?-- Вотъ какими: я хотѣлъ сдѣлать вамъ пріятный сюрп-ри-изъ.
Растянувъ такимъ образомъ съ повышеніемъ голоса послѣднее слово, мистеръ Веггъ потрясъ своего друга и брата за обѣ руки и покровительственно похлопалъ его по колѣнямъ, какъ великодушный благодѣтель, не желающій, чтобы вспоминали о небольшомъ одолженіи, которое онъ, по своему исключительно счастливому положенію, имѣлъ возможность оказать.
-- Теперь, послѣ моего объясненія,-- продолжалъ мистеръ Веггъ,-- ваше выразительное лицо спрашиваетъ только: "Что же вы нашли?" Я такъ и слышу этотъ вопросъ -- повѣрьте слову!
-- Ну, въ чемъ же дѣло?-- спросилъ сварливо Винасъ, тщетно подождавъ продолженія.-- Что жъ вы не отвѣчаете, коли слышите вопросъ?
-- Выслушайте меня!-- сказалъ Веггъ.-- Къ тому я и гну. Выслушайте! Человѣкъ и братъ! Товарищъ, въ равной мѣрѣ какъ по чувствамъ и побужденіямъ, такъ и по поступкамъ! Я нашелъ шкатулку.
-- Гдѣ?