-- Выслушайте меня!.. (мистеръ Веггъ всячески старался удержать про себя, что только было возможно, и всякій разъ, какъ изъ него вытягивали признанія, прорывался лучезарнымъ, торопливымъ: "выслушайте", чтобъ отвести глаза). Въ одинъ прекрасный день, сэръ...
-- Когда?-- перебилъ отрывисто Винасъ.
-- Нѣ-ѣ-тъ!-- протянулъ мистеръ Веггъ, многозначительно, глубокомысленно и въ то же время шутливо тряся головой.-- Нѣтъ, сэръ! Это ужъ не ваше выразительное лицо задаетъ такой вопросъ. Это вашъ голосъ говоритъ, просто голосъ... Но продолжаю. Въ одинъ прекрасный день случилось мнѣ гулять по двору,-- вѣрнѣе, дѣлать обходъ, ибо, говоря словами друга нашей фамиліи, автора стихотворенія "Слу-шай!", положеннаго на музыку для дуэта:
"Погасли, какъ вы помните, мистеръ Винасъ, мѣсяца лучи.
"Одинъ при блескѣ -- вы отгадаете, конечно, прежде, чѣмъ я успѣю сказать,-- звѣздъ въ ночи.
"На батареѣ иль на башнѣ боевой
"Обходитъ рундомъ часовой,
"Обходитъ часовой".
При такихъ-то обстоятельствахъ, сэръ, случилось мнѣ дѣлать обходъ однажды передъ вечеромъ. Въ рукахъ у меня былъ желѣзный прутъ, которымъ я привыкъ разнообразить, такъ сказать, мою ученую жизнь. И вдругъ этотъ прутъ ударился о какой-то предметъ, названіемъ коего я нахожу излишнимъ утруждать вашъ умъ.
-- Нѣтъ, это далеко не излишне. Какой предметъ?-- спросилъ Винасъ сердито.