-- Ахъ, Юджинъ, Юджинъ!
-- Милый мой Мортимеръ, не говори ты со мной этимъ тономъ грустной укоризны! Что же я могу сдѣлать другого, какъ не сказать прямо того, что я знаю, и не сознаться прямо въ невѣдѣніи того, чего я не знаю. Какъ бишь поется та старинная пѣсенка, что такъ печально звучитъ подъ личиной веселья? Такъ, кажется:
Прочь, прочь съ печалью и тоской!
Уныло въ колоколъ не бей
Про жизнь и глупости людей,
А весело, весело пой: тра-ла-ла!
Не станемъ пѣть тра-ла-ла, мой милый,-- это не имѣетъ смысла, а споемъ лучше пѣсенку про то, что мы загадокъ отгадывать не будемъ.
-- Продолжаешь ли ты видѣться съ этой дѣвушкой, Юджинъ, и правда ли то, что говорили эти люди?
-- Я охотно даю утвердительный отвѣтъ на оба вопроса моего досточтимаго и ученаго друга.
-- Что же изъ этого выйдетъ? Что ты дѣлаешь? Куда ты идешь?