-- Мой дорогой Мортимеръ, право, можно подумать, что школьный учитель оставилъ здѣсь по себѣ какую-то допросную заразу. Ты безпокоишься оттого что у тебя нѣтъ во рту сигары. Возьми вотъ эту, сдѣлай милость. Закури ее отъ моей, которая въ совершенномъ порядкѣ... Такъ. Теперь окажи мнѣ справедливость: обрати вниманіе на тотъ фактъ, что я дѣлаю все отъ меня зависящее для самоусовершенствованія и что я уже показалъ тебѣ въ надлежащемъ свѣтѣ всѣ хозяйственныя орудія, о которыхъ ты прежде, недостаточно углубившись въ этотъ вопросъ, готовъ былъ въ своей опрометчивости отозваться неуважительно. Сознавая свои недостатки, я окружилъ себя моральными вліяніями съ тою именно цѣлью, чтобы ускорить въ себѣ развитіе домашнихъ добродѣтелей. Предоставь же меня этимъ вліяніямъ, такъ же, какъ и благотворному вліянію общества моего друга дѣтства.
-- Ахъ, Юджинъ,-- проговорилъ съ чувствомъ Мортимеръ, стоявшій теперь рядомъ съ нимъ, такъ что оба они очутились въ облакѣ дыма.-- Я бы оцень хотѣлъ, чтобы ты далъ мнѣ отвѣтъ на мои вопросы: что изъ этого выйдетъ? что ты дѣлаешь? куда ты идешь?
-- Другъ мой,-- отвѣчалъ Юджинъ, слегка отмахивая отъ себя дымъ, чтобы лучше показать выраженіе искренности на своемъ лицѣ и въ своей манерѣ,-- другъ мой, повѣрь мнѣ, я бы сейчасъ же отвѣтилъ тебѣ, если бъ могъ. Чтобы быть въ состояніи это сдѣлать, я долженъ сперва разгадать несносную загадку, давно мною оставленную. Вотъ гдѣ эта загадка: Юджинъ Рейборнь -- вотъ она передъ тобой!-- И онъ постучалъ себя по лбу и по груди.-- Погадай, погадай, дитятко родное! Нѣтъ не отгадать тебѣ, что это такое... Нѣтъ, клянусь жизнью, не отгадать! Рѣшительно отказываюсь!
VII. Дружеское предложеніе.
Система занятій мистера Боффина съ его ученымъ человѣкомъ, мистеромъ Сайлесомъ Веггомъ, настолько измѣнилась съ измѣнившимся образомъ жизни мистера Боффина, что Римская имперія обыкновенно разрушалась и падала теперь уже по утрамъ въ высоко-аристократическомъ домѣ, а не по вечерамъ, какъ прежде, въ павильонѣ. Бывали однакоже случаи, когда мистеръ Боффинъ, спасаясь въ павильонѣ послѣ сумерекъ и, усѣвшись на свою старую скамью, слѣдилъ за конечными судьбами порочныхъ и изнѣженныхъ властителей міра, стоявшихъ въ эту пору на своихъ послѣднихъ ногахъ.
Если бы Веггу хуже платили за его работу или если бъ онъ былъ способнѣе ее исполнять, такіе неурочные визиты мистера Боффина были бы ему только лестны и пріятны; но въ его положеніи слишкомъ щедро вознаграждаемаго надувалы они только раздражали его. Это вполнѣ согласовалось съ правиломъ: недостойный слуга, кому бы онъ ни служилъ, всегда врагъ своего господина. Даже люди высокаго происхожденія и съ благородной душой, оказавшись почему-либо непригодными на своихъ высокихъ постахъ, всегда и неизмѣнно протестовали противъ своего принципала, грѣша или ни на чемъ не основаннымъ недовѣріемъ къ нему или бездушной требовательностью. А что справедливо относительно общественной дѣятельности, то въ равной мѣрѣ справедливо и относительно частной жизни людей.
Когда Сайлесь Веггъ получилъ наконецъ свободный доступъ въ "нашъ домъ", какъ онъ привыкъ называть то зданіе, передъ которымъ столько лѣтъ сидѣлъ съ своимъ лоткомъ, и когда онъ увидѣлъ, какъ и слѣдовало ожидать по естественному ходу вещей, что оно не сходится съ тѣмъ планомъ дома, который былъ имъ построенъ въ воображеніи, то, какъ человѣкъ дальновидный и хитрый, онъ, чтобы поддержать свои прежнія розсказни и выпутаться изъ нихъ, принималъ на себя, говоря о "нашемъ домѣ", покорно-грустный видъ и сѣтовалъ о минувшемъ, какъ будто домъ и онъ съ нимъ вмѣстѣ претерпѣли крушеніе въ жизни.
-- И это, сэръ, былъ когда-то нашъ домъ!-- говорилъ мистеръ Веггъ своему покровителю, печально качая головой и вздыхая.-- Вѣдь это, сэръ, то самое строеніе, изъ подъѣзда котораго, какъ мнѣ часто приходилось видѣть, выходили важные господа: миссъ Элизабетъ, мистеръ Джорджъ, тетушка Дженъ и дядюшка Паркеръ. (Всѣ эти имена, какъ уже извѣстно читателю, мистеръ Веггъ придумалъ самъ.) И вотъ чѣмъ все это кончилось, какъ подумаешь!.. Охъ-хо-хо!
И такою тоской звучали эти сѣтованія, что кроткій мистеръ Боффинъ искренно жалѣлъ бѣднягу Вегга и почти готовъ былъ вѣрить, что покупкой "нашего дома" онъ нанесъ этому плуту невознаградимый ущербъ.
Два-три дипломатическихъ свиданія съ мистеромъ Винасомъ -- плоды великой тонкости ума мистера Вегга, покрытые личиной беззаботной покорности случайному стеченію обстоятельствъ, направившихъ его въ ту сторону, гдѣ проживалъ мистеръ Винасъ, доставили Веггу возможность покончить его торгъ съ этимъ джентльменомъ.