-- Принесите ее мнѣ въ павильонъ въ субботу вечеромъ,-- сказалъ Сайлесъ, когда торгъ былъ заключенъ,-- и если дружескій стаканъ старой подогрѣтой ямайки придется вамъ по вкусу, то я не такой человѣкъ, чтобъ пожалѣть его для васъ.
-- Вамъ не безызвѣстно, сэръ, что я плохой собесѣдникъ,-- отвѣчалъ мистеръ Винасъ,-- но такъ и быть!
Такъ оно и было, какъ сказалъ мистеръ Винасъ.
Вотъ наступаетъ вечеръ субботы, и мистеръ Винасъ звонить у калитки павильона. Мистеръ Веггъ отворяетъ калитку, видитъ какой-то цилиндрическій свертокъ изъ коричневой бумаги подъ мышкой у мистера Винаса и говоритъ довольно сухо:
-- Я думаю, вы могли бы и на извозчикѣ пріѣхать.
-- Нѣтъ, мистеръ Веггъ. Я не важнѣе этого свертка, который пришелъ же сюда на моихъ на двоихъ.
-- Не важнѣе свертка! Не важнѣе... гм!-- мычитъ мистеръ Веггъ съ замѣтнымъ неудовольствіемъ и прибавляетъ (не вслухъ): "Есть свертки, которые могутъ быть и поважнѣе тебя".
-- Вотъ ваша покупка, мистеръ Веггъ,-- продолжаетъ Винасъ, учтиво подавая ему коричневый цилиндръ.-- Я очень счастливъ возможностью возвратить ее источнику, изъ коего она проистекла.
-- Спасибо,-- отвѣчаетъ Веггъ.-- Но теперь, когда мы покончили съ этимъ дѣломъ, я могу сказать вамъ по-дружески, что это, знаете, еще вопросъ, могли ли бы вы не возвратить мнѣ этой вещи, если бъ я потребовалъ ее судомъ. Я это, то есть, въ томъ смыслѣ, что она слѣдовала мнѣ по закону.
-- Вы думаете, мистеръ Веггъ? Но вѣдь я купилъ васъ за чистыя денежки, сэръ.