Бинтрей въ свою очередь поднялся на ноги и взглянулъ на maître'а Фохта. Рука Фохта, лежавшая на столѣ, стала дрожать. Взоръ его былъ прикованъ къ коричневой двери, словно силой непреодолимаго очарованія. Обенрейцеръ, наблюдавшій подозрительно за нимъ, тоже взглянулъ въ этомъ направленіи.
-- Тамъ кто-то подслушиваетъ!-- воскликнулъ онъ, быстро обернувшись назадъ и бросивъ взглядъ на Бинтрея.
-- Тамъ подслушиваютъ двое,-- отвѣтилъ Бинтрей.
-- Кто же это?
-- Вы увидите сами.
Отвѣтивъ такъ, онъ возвысилъ свой голосъ и произнесъ слѣдующее слово -- одно обыкновенное слово,-- котороо ежедневно и ежечасно на устахъ всякаго:
-- Войдите!
Коричневая дверь отворилась. Опираясь на руку Маргариты, съ исчезнувшимъ съ лица загаромъ, съ забинтованной и висѣвшей на перевязи правой рукой, передъ убійцей предсталъ Вендэль, человѣкъ, воскресшій изъ мертвыхъ.
Въ послѣдовавшій за этимъ моментъ молчанія, пѣніе птички въ клѣткѣ, висѣвшей снаружи во дворѣ, было единственнымъ звукомъ, раздававшимся по комнатѣ. Maître Фохтъ дотронулся до Бинтрея и указалъ ему на Обенрейцера.-- Посмотрите на него!-- сказалъ нотаріусъ шопотомъ.
Потрясеніе парализовало всякое движеніе въ тѣлѣ негодяя, кромѣ движенія крови. Его лицо стало похожимъ на лицо трупа. Единственный слѣдъ краски, оставшейся въ немъ, была синевато-багровая пурпуровая полоса, указывавшая на направленіе того рубца, гдѣ его жертва нанесла ему рану въ щеку и шею. Безмолвный, бездыханный, безъ движеній, безъ проблеска жизни во взорѣ, онъ, при видѣ Вендэля, словно былъ пораженъ на мѣстѣ этой смертью, въ жертву которой обрекъ его.