-- Моя бѣдная мать никогда не смогла бы отыскать меня,-- добавилъ онъ,-- еслибы она не встрѣтилась съ одной изъ надзирательницъ, которая сжалилась надъ ней. Надзирательница согласилась дотронуться во время своего обхода обѣденныхъ столовъ до мальчика, котораго звали Вальтеромъ Уайльдингомъ, и вотъ такъ то и отыскала меня снова моя мать послѣ того, какъ разсталась со мной, еще младенцемъ, у дверей Воспитательнаго Дома.
При этихъ словахъ рука миссисъ Гольдстроо, покоившаяся до сихъ поръ на столѣ, безпомощно опустилась на ея колѣни. Она сидѣла со смертельно поблѣднѣвшимъ лицомъ и глазами полными невыразимаго ужаса, устремивъ взоръ на своего новаго хозяина.
-- Что это значитъ?-- спросилъ виноторговецъ.-- Постойте,-- воскликнулъ онъ.-- Нѣтъ, ли въ прошедшемъ какого-нибудь другого событія, которое я долженъ связать съ вами? Я припоминаю, что моя мать разсказывала мнѣ о другомъ лицѣ, служившемъ въ Воспитательномъ Домѣ, чьей добротѣ она была обязана величайшей благодарностью. Когда она впервые разсталась со мной, еще младенцемъ, то одна изъ нянь сообщила ей, какое имя было дано мнѣ въ пріютѣ. Вы были этой няней?
-- Прости меня, Боже,-- да, сэръ, этой няней была я!
-- Прости васъ, Боже?
-- Намъ лучше было бы вернуться назадъ, сэръ, (если я могу взять на себя смѣлость говорить такъ) къ моимъ обязанностямъ въ вашемъ домѣ,-- сказала миссисъ Гольдстроо.-- Вы завтракаете въ восемь утра. Въ полдень вы плотно закусываете или же обѣдаете?
На лицѣ Уайльдинга началъ появляться чрезвычайно густой румянецъ, который м-ръ Бинтрей видѣлъ уже раньше на лицѣ своего кліента. М-ръ Уайльдингъ поднесъ свою руку къ головѣ и, только, поборовъ такимъ образомъ нѣкоторое минутное разстройство въ мысляхъ, началъ говорить снова.
-- Миссисъ Гольдстроо,-- произнесъ онъ,-- вы что то отъ меня скрываете!
Экономка настойчиво повторила: -- Пожалуйста, сэръ, соблаговолите сказать мнѣ, плотно ли вы закусываете или обѣдаете въ полдень?
-- Я не знаю, что я дѣлаю въ полдень. Я не въ силахъ приступить къ своимъ домашнимъ дѣламъ, миссисъ Гольдстроо, пока не узнаю, отчего вы сожалѣете о томъ, что такъ хорошо поступили по отношенію къ моей матери, которая всегда говорила о васъ съ благодарностью до конца своихъ дней. Вы не оказываете мнѣ услугу своимъ молчаніемъ, вы волнуете меня, вы тревожите меня, вы доводите меня до шума въ головѣ.