-- Что вы думаете, Джорджъ,-- спросилъ его на слѣдующій день Уайльдингъ,-- о м-рѣ Обенрейцерѣ (я не буду васъ спрашивать, что вы думаете о миссъ Обенрейцеръ).
-- Не знаю,-- сказалъ Вендэль,-- и никогда не зналъ, что думать о немъ.
-- Онъ съ большими познаніями и уменъ,-- сказалъ Уайльдингъ.
-- Несомнѣнно, уменъ.
-- Хорошій музыкантъ. (Онъ наканунѣ очень хорошо игралъ и пѣлъ).
-- Безспорно хорошій музыкантъ.
-- И хорошо говоритъ.
-- Да,-- сказалъ Джорджъ Вендэль задумчиво,-- и хорошо говоритъ. Знаете, Уайльдингъ, мнѣ приходитъ въ голову чудная мысль, когда я о немъ думаю, что онъ не хорошо молчитъ.
-- Что вы подъ этимъ разумѣете? Онъ не навязчивый болтунъ.
-- Нѣтъ, я не то хотѣлъ сказать. Когда онъ молчитъ, то вы съ трудомъ можете удержаться отъ какого-то смутнаго, хотя, быть можетъ, и въ высшей степени несправедливаго, недовѣрія къ нему. Возьмите какого-нибудь человѣка, котораго вы знаете и который вамъ нравится.