-- Готово, мой милый другъ,-- сказалъ Уайльдингъ.-- Я беру васъ.
-- Я не для того заговорилъ объ этомъ и не предвидѣлъ этого,-- возразилъ, смѣясь, Вендэль.-- Ну, ладно, возьмемъ меня. Вспомните на минуту слѣдующее. Не основывается ли главнымъ образомъ ваше одобрительное отношеніе къ моему интересному лицу на томъ его выраженіи, какое оно принимаетъ, когда я молчу (какъ бы ни были разнообразны тѣ мгновенныя выраженія, которыя оно можетъ принимать)?
-- Я думаю, что это такъ,-- сказалъ Уайдьдингъ.
-- Я тоже думаю. Теперь обратите вниманіе, когда Обенрейцеръ говоритъ, другими словами, когда онъ имѣетъ возможность излагать свои взгляды -- то это у него выходитъ довольно хорошо; но когда ему не представляется возможности изложить свои взгляды, то это у него выходитъ довольно плохо. Вотъ почему я говорю, что онъ молчитъ не хорошо. И припоминая наскоро такихъ людей, которыхъ я знаю и которымъ не довѣряю, я склоненъ думать и даже увѣренъ въ томъ, что всѣ они молчатъ не хорошо.
Такъ какъ это положеніе физіогномики было совершено новымъ для Уайльдинга, то онъ сперва былъ въ нерѣшительности, принимать ли его ему или нѣтъ, но задавъ себѣ вопросъ, хорошо ли молчитъ м-съ Гольдстроо и вспомнивъ, что ея лицо во время молчанія положительно вызываетъ довѣріе, онъ такъ обрадовался, какъ радуются люди, которые большей частью вѣрятъ въ то, во что они хотятъ вѣрить.
Его здоровье и душевное настроеніе возстановлялись очень медленно, поэтому его компаньонъ напомнилъ ему въ качествѣ другихъ средствъ поправленія здоровья -- а, быть можетъ, также онъ имѣлъ нѣкоторые виды на Обенрейцера -- о тѣхъ его музыкальныхъ планахъ, которые находились въ связи съ новымъ планомъ его домоустройства, о намѣреніи составить классъ пѣнія въ домѣ и хоръ въ сосѣдней церкви. Классъ былъ быстро сорганизованъ, а такъ какъ двое или трое изъ служащихъ уже имѣли нѣкоторыя музыкальныя познанія и пѣли довольно сносно, то вскорѣ за нимъ послѣдовалъ и хоръ. Послѣдній былъ руководимъ и обучаемъ преимущественно самимъ Уайльдингомъ, который возымѣлъ надежду обратить своихъ подчиненныхъ въ настоящихъ воспитанниковъ пріюта, принимая во вниманіе ихъ способности къ пѣнію духовныхъ хоровъ.
Такъ какъ Обенрейцеры были искусными музыкантами, то легко осуществилось, что они были приглашены присоединиться къ этимъ музыкальнымъ собраніямъ. Опекунъ и находящаяся подъ опекой согласились, или, вѣрнѣе, опекунъ далъ свое согласіе за обоихъ, неизбѣжнымъ послѣдствіемъ чего было превращеніе жизни Вендэля въ жизнь, полную рабства и очарованія. Не ея ли голосъ раздавался по воскресеньямъ въ старой и закоптѣлой церкви Св. Христофора, когда собирались возлюбленные братья во Христѣ (ихъ сходилось самое большее двадцать пять человѣкъ), и словно освѣщалъ самые темные уголки, приводя въ трепетъ стѣны и колонны, какъ будто бы онѣ составляли одно цѣлое съ его сердцемъ! И въ это время мадамъ Доръ, сидѣвшая въ углу высокой скамьи, повернувшись спиной ко всему и ко всѣмъ, не могла не показаться въ нѣкоторые моменты службы знатокомъ церковныхъ обрядовъ, подобно тому человѣку, которому докторъ порекомендовалъ выпивать разъ въ мѣсяцъ и который напивался ежедневно, чтобы не пропустить этого раза.
Но даже и эти райскія воскресенья стушевывались по средамъ передъ тѣми концертами, которые устраивались для патріархальнаго семейства. На этихъ концертахъ она садилась за піанино и пѣла имъ на своемъ родномъ языкѣ пѣсни своей родной страны, пѣсни, призывавшія Вендэля съ горныхъ вершинъ: "Поднимись надъ суетными земными равнинами; удались подальше отъ толпы; слѣдуй за мной, поднимающейся все выше, выше, выше и тающей въ лазурной дали; поднимись къ моей самой высочайшей вершинѣ и полюби меня тамъ!" И пока не оканчивалась мелодія, хорошенькій корсажъ и вышитые чулки и башмачки съ серебряной пряжкой, такъ же, какъ и высокій лобъ, и сѣрые глаза, напоминали настоящую серну.
Но даже на самого Вендэля ея пѣсни не производили болѣе сильнаго и чарующаго впечатлѣнія, чѣмъ на Джоэ Лэдля, хотя это выходило довольно своеобразно. Рѣшительно отказываясь смущать гармонію, принявъ какое бы то ни было участіе въ служеніи ей и выказывая величайшее презрѣніе къ гаммамъ и вообще къ другимъ подобнымъ же основнымъ музыкальнымъ упражненіямъ -- которыя, дѣйствительно, рѣдко прельщаютъ простыхъ слушателей -- Джоэ сперва принималъ все предпріятіе за неудачную шутку и всѣхъ исполнителей считалъ компаніей воющихъ дервишей. Но, усмотрѣвъ однажды слѣды ненарушаемой гармоніи въ одной части хора, онъ подалъ своимъ двумъ помощникамъ по надзору за погребами слабую надежду, что съ теченіемъ времени придетъ кое къ чему. Одинъ антифонъ Генделя привелъ къ дальнѣйшему поощренію съ его стороны, хотя онъ и замѣтилъ, что такой великій музыкантъ долженъ былъ пробыть подольше въ какомъ-нибудь изъ ихъ иностранныхъ погребовъ, чтобы выходить и повторять по стольку разъ одну и ту же его вещь, на которую, какъ вы тамъ ни смотрите, а онъ будетъ все же смотрѣть по своему. Въ третій разъ публичное появленіе м-ра Джэрвиса съ флейтой и какого-то чудного субъекта со скрипкой и исполненіе ими обоими дуэта такъ поразили его, что онъ, повинуясь исключительно своему собственному побужденію и волѣ, вдохновился словами "Аннъ Коръ!", которыя онъ повторялъ, произнося ихъ такъ, какъ будто фамильярно взывалъ къ какой-то дамѣ, отличившейся въ оркестрѣ. Но это было его послѣднимъ одобреніемъ заслугъ сотоварищей, такъ какъ за этимъ инструментальнымъ дуэтомъ, исполненнымъ въ первую же среду, немедленно послѣдовало пѣніе Маргариты Обенрейцеръ, во время котораго онъ сидѣлъ разинувъ ротъ и внѣ себя отъ восторга, пока она не кончила. Тутъ онъ поднялся со своего мѣста съ большой торжественностью и, предпославъ своей рѣчи предисловіе въ видѣ поклона, обращеннаго, главнымъ образомъ, къ м-ру Уайльдингу, выразилъ свое чувство полнѣйшаго удовлетворенія такими словами: "Послѣ этого вы всѣ можете идти спать!" И впослѣдствіи онъ всегда отказывался воздать должное музыкальнымъ дарованіямъ общества въ какихъ-нибудь другихъ выраженіяхъ.
Такъ началось особенное личное знакомство между Маргаритой Обенрейцеръ и Джоэ Лэдлемъ. Она такъ отъ души засмѣялась на его комплиментъ и все же такъ была смущена имъ, что Джоэ возымѣлъ смѣлость заговорить съ ней по окончаніи концерта и выразилъ надежду, что у него ужъ не настолько спуталось все въ головѣ, что онъ позволилъ себѣ какую-нибудь вольность? Она мило отвѣтила ему, и Джоэ отвѣсилъ ей на это поклонъ.