Стараясь проникнуть въ корень отвѣта на подобный вопросъ и вспомнивъ, что Обенрейцеръ былъ приблизительно одного съ нимъ возраста, а также, что Маргарита была, собственно говоря, только дочерью его единоутробнаго брата, Вендэль задалъ себѣ вопросъ, съ поспѣшной ревностью влюбленнаго, не слѣдуетъ ли ему столько же опасаться соперника, сколько и уговаривать опекуна? Но эта мысль лишь промелькнула въ его умѣ и только. Ощущеніе поцѣлуя Маргариты, все еще горѣвшаго на его щекѣ, нѣжно напомнило ему, что даже минутная ревность была бы теперь измѣной по отношенію къ ней.

По размышленіи ему показалось наиболѣе вѣроятнымъ, что какая-нибудь личная причина иного сорта могла служить истиннымъ объясненіемъ поведенія Обенрейцера. Грація и красота Маргариты были драгоцѣнными украшеніями этого скромнаго дома. Онѣ придавали ему особенную привлекательность въ обществѣ и были особенно важны для общества. Благодаря имъ Обенрейцеръ могъ имѣть нѣкоторое вліяніе, какъ бы про запасъ, на которое онъ всегда могъ разсчитывать, чтобы сдѣлать свой домъ привлекательнымъ и которое онъ былъ въ состояніи всегда выдвинуть впередъ въ большей или меньшей степени, чтобы добиться успѣха въ своихъ личныхъ цѣляхъ. Былъ ли онъ такимъ человѣкомъ, чтобы отказаться отъ тѣхъ выгодъ, которыя ему представлялись, не потребовавъ по возможности наиполнѣйшей компенсаціи за свою потерю? Связь съ Вендэлемъ, благодаря этому браку, предоставляла ему несомнѣнно очень солидныя преимущества. Но въ Лондонѣ были сотни людей съ несравненно большимъ вліяніемъ, чѣмъ Вендэль. Развѣ не можетъ быть, что честолюбіе этого человѣка втайнѣ простирается гораздо выше той блестящей перспективы, на которую онъ могъ бы надѣяться благодаря предполагаемому браку Вендэля съ его племянницей? Когда Вендэль раздумывалъ надъ этимъ вопросомъ, появился самъ Обенрейцеръ, чтобы отвѣтить или не отвѣтить на него, какъ это покажетъ будущее.

Можно было увидѣть замѣтную перемѣну въ лицѣ Обенрейцера, когда онъ снова занялъ свое мѣсто. Его манеры были менѣе увѣренными, и около его рта были ясные слѣды недавняго волненія, которое еще не вполнѣ улеглось. Не сказалъ ли онъ чего-нибудь относительно Вендэля или себя самого, что задѣло Маргариту за живое и не столкнулся ли онъ впервые лицомъ къ лицу съ рѣшительно выраженной волей своей племянницы? Это могло быть и не быть. Одно только было очевидно: онъ походилъ на человѣка, который встрѣтилъ отпоръ.

-- Я говорилъ со своей племянницей,-- началъ онъ.-- Я нахожу, м-ръ Вендиль, что, даже несмотря на ваше вліяніе, она не настолько слѣпа, чтобы не видѣть тѣхъ препятствій къ принятію вашего предложенія, которыя ей ставитъ общественное положеніе.

-- Могу я спросить,-- отвѣтилъ Вендэль,-- единственный ли это результатъ вашей бесѣды съ миссъ Обенрейцеръ?

Мгновенная вспышка молніи сверкнула сквозь пелену, заволакивавшую глаза Обенрейцера.

-- Вы господинъ положенія,-- замѣтилъ онъ тономъ язвительной покорности.-- Если вы настаиваете, чтобы я согласился съ этимъ, то я сдѣлаю это въ такихъ выраженіяхъ. Воля моей племянницы обыкновенно согласовалась съ моей волей. Вы встали между нами, и ея воля сдѣлалась теперь вашей. На моей родинѣ мы признаемъ надъ собой побѣду и подчиняемся ей со всей покорностью. Я подчиняюсь со всей покорностью на извѣстныхъ условіяхъ. Вернемтесь къ разсмотрѣнію вашего финансоваго положенія. Я имѣю сдѣлать вамъ, мой дорогой сэръ, одно возраженіе -- самое изумительное, самое смѣлое возраженіе, которое можетъ сдѣлать человѣкъ въ моемъ положеніи человѣку въ вашемъ.

-- Какое это возраженіе?

-- Вы почтили меня, прося руки моей племянницы. Въ настоящее время я прошу позволенія (съ величайшей благодарностью и уваженіемъ) отклонить это предложеніе.

-- Почему?