-- Сегодня Рейнъ шумитъ,-- сказалъ онъ съ улыбкой,-- какъ старый водопадъ у насъ дома. Тотъ водопадъ, который моя мать показывала путешественникамъ (я уже разсказывалъ вамъ объ этомъ). Шумъ его мѣнялся съ погодой, какъ это всегда бываетъ съ шумомъ всѣхъ падающихъ и текущихъ водъ. Когда я былъ ученикомъ у часового мастера, то вспоминалъ его, и иногда этотъ шумъ говорилъ мнѣ цѣлые дни: "Гдѣ ты, мой бѣдняжечка? Гдѣ ты, мой бѣдняжечка?" Иногда же я вспоминалъ его шумъ, когда онъ бывалъ глухимъ, и буря налетала на перевалъ: "Бумъ, бумъ, бумъ. Бей его, бей его, бей его!" Словно моя мать, когда она бывала въ бѣшенствѣ... если только она была моей матерью.
-- Если она была?-- сказалъ Вендэль, постепенно перемѣняя свое положеніе на сидячее.-- Если она была? Почему вы говорите: "если"?
-- Что я могу знать?-- отвѣтилъ тотъ небрежно, вскинувъ руками и затѣмъ безсильно опустивъ ихъ.-- Но чего же вы хотите? Я такого темнаго происхожденія, что какимъ же образомъ могу сказать что-нибудь опредѣленное? Я былъ очень молодъ, а всѣ прочіе члены нашей семьи были уже взрослыми мужчинами и женщинами, мои же, такъ называемые, родители были стары. Въ подобномъ случаѣ нѣкоторыя предположенія вполнѣ возможны.
-- Вы сомнѣвались когда-либо?..
-- Я уже однажды говорилъ вамъ, что сомнѣваюсь въ бракѣ этихъ двухъ лицъ,-- отвѣтилъ онъ, снова вскинувъ руками, словно отшвыривалъ отъ себя какой-то безполезный предметъ.-- Но я сотворенъ. Я происхожу не изъ знатной фамиліи. Такъ какое же мнѣ дѣло до этого?
-- Вы по крайней мѣрѣ швейцарецъ,-- сказалъ Вендэль, слѣдя за нимъ взоромъ.
-- Почемъ я знаю?-- возразилъ тотъ отрывисто, останавливаясь и глядя на него черезъ плечо.-- Я говорю вамъ, вы по крайней мѣрѣ англичанинъ. Какъ вы это знаете?
-- Изъ того, что мнѣ говорили съ дѣтства.
-- А! Я знаю о себѣ такимъ же путемъ.
-- И по своимъ самымъ раннимъ воспоминаніямъ,-- добавилъ Вендэль, слѣдя за мыслью, которую онъ не могъ отогнать отъ себя.