-- Ничего подобнаго.
-- А пистолеты?-- спросилъ Обенрейцеръ, бросивъ взглядъ на столъ, а затѣмъ отъ него на непомятую подушку.
-- Ничего подобнаго.
-- Вы, англичане, такъ довѣрчивы! Вамъ хочется спать?
-- Мнѣ хотѣлось спать все это долго тянувшееся время, но я не могъ уснуть.
-- Я тоже послѣ своего дурного сна. Мой каминъ потухъ, какъ и ваша свѣча. Нельзя ли мнѣ придти и посидѣть у вашего? Два часа? Такъ скоро будетъ четыре, что не стоитъ труда снова ложиться спать.
-- Я теперь уже совершенно не буду пытаться спать,-- сказалъ Вендэль,-- садитесь здѣсь и составьте мнѣ компанію, милости прошу.
Уйдя къ себѣ, чтобы привести въ порядокъ свой костюмъ, Обенрейцеръ вскорѣ вернулся въ халатѣ и туфляхъ. Затѣмъ они оба сѣли по сторонамъ камина. Передъ этимъ Вендэль подбросилъ въ каминъ дровъ изъ корзины, стоящей въ комнатѣ, а Обенрейцеръ поставилъ на столъ фляжку и стаканчикъ къ ней.
-- Боюсь, что это обыкновенная трактирная водка,-- сказалъ онъ, наливая,-- купленная по дорогѣ и не похожая на вашу изъ Угла Увѣчныхъ. Но вашу мы осушили; тѣмъ хуже. Холодная ночь, холодное время ночи, холодная страна и холодный домъ. Она, можетъ быть, все-же лучше, чѣмъ ничего; попробуйте ее.
Вендель взялъ стаканчикъ и выпилъ.